При поддержке A1 Xplore Music от Deezer мы встретились с Лешей, чтобы разузнать все про его проект и обсудить, как продвигаться музыканту в Беларуси, нужен ли ему продюсер и что вообще ждет белорусскую музыку впереди.

Про музыкальный путь и драйв выступления

— Прежде чем говорить о музыке Беларуси, расскажи, как ты пришел к тому, чтобы ее обозревать. Насколько давно вообще интересуешься музыкой?

— Наверное, лет с восьми. Недавно разбирал, откуда истоки моего пристрастия к музыке, и понял, что это от бабушки. Она любила петь на всяких семейных сабантуях, у нее был очень красивый голос. Хотя в семье музыкантом был только брат, он и начал погружать меня в музицирование.

— В музыкальную школу тебя не отдавали?

— Пробовал пойти лет в двенадцать. У меня проверяли слух: что-то играли на пианино, а я повторял. Но мне вся эта история показалась скучной, поэтому не срослось. К тому моменту я уже слушал Eiffel 65 – моя любимая группа детства. Как говорит брат, в то время он понял, что я двигаюсь куда-то не туда, и решил показать мне Rammstein и все такое (смеется).

С 14 лет я играл на гитаре, потом пересел на барабаны, на которых играл большую часть жизни. В 16 лет начались первые концерты, я стал обращать внимание, что происходит на белорусской сцене, какие группы у нас играют, как люди относятся к местной музыке. С годами эти интересы масштабировались, и мне невозможно было представить свое существование в этой среде без понимания, как это все работает.

Года три-четыре назад я очень плотно ударился в музыкальный менеджмент, маркетинг, стал изучать продвижение музыки, особенно в России. И понеслась: новые контакты, друзья.

— Ты же долгое время был барабанщиком в группе Weesp.

— Да, но это уже ушедший период, хотя полноценную активность в роли барабанщика я приостановил только в прошлом году. Безумно скучаю по этому, иногда поигрываю. Но сейчас я созрел для того, чтобы делать собственные музыкальные проекты.

— Поэтому и решил отпочковаться от коллектива?

— Да, в том числе. Это был один из самых серьезных триггеров к уходу.

— Какой у вас было самое большое выступление?

— Наверное, в Херсоне, там был большой фестиваль на берегу Днепра. С другим коллективом мне запомнились классные концерты на «Хиган» – это фестиваль японской культуры в Беларуси. Туда приходили анимешники, и было очень круто – своя сумасшедшая движуха. Весь ДК Тракторного завода стоял на ушах (улыбается).

— Тоскуешь по драйву на сцене?

— Конечно. Последнее выступление с Weesp я отыгрывал, когда уже знал, что после этого уйду. Вообще не волновался, все как обычно. Но в какой-то момент появилась мысль: следующий концерт будет тогда, когда я уже буду фронтменом, на синтезаторе валить, петь. И только от одной этой мысли стало очень волнительно! Тогда я понял: если у меня это вызывает такой отзыв, значит я все правильно делаю.

К тому же всему свое время. Сейчас классно агрегировать знания и опыт. В моем случае – работать на Legal Music и готовить сольный материал.

Леша Гал подготовил плейлист из 10 треков от музыкантов Беларуси, которые должен послушать каждый.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, в котором 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про сольный проект и расцвет музыки в Беларуси

— Давай про Legal Music – что это?

— В первую очередь это лейбл: свои артисты и их продвижение. Первый артист сейчас уже готовится со всеми материалами и промо. Плюс мой партнер работает над своим отдельным проектом, который может стать частью лейбла. Под эту всю историю мы готовим базу людей, которым интересна отечественная музыка.

Во-вторых, это музыкальное СМИ. Когда я ушел из группы, весь мой фокус переместился от того, как сделать свою музыку, к тому, как себя продвинуть. Тогда я понял, что нужно придумать свой материал, который найдет аудиторию и привлечет ее ко мне в аккаунт. После кучи проб и ошибок я вспомнил, что хорошо разбираюсь в белорусской музыке, и решил собирать свои топы новых треков. Сделал пилотный выпуск в сториз и удивился, когда сразу пришла очень горячая обратная связь.

— Оказалось, что белорусам нужна своя музыка?

— Так это было понятно. В прошлом году появился высокий спрос на свое, это очень круто. С ноября я рассказывал про музыку Беларуси и старался делать хотя бы три выпуска в месяц. Многие стали прислушиваться к моему мнению, некоторые музыканты стали вдохновляться тем, что кто-то про них рассказывает. Мне очень нравится быть у истоков этого расцвета белорусской музыки.

— Думаешь, сейчас именно расцвет? Или наша музыка еще в зачаточном состоянии?

— Нет, зачатки были в прошлом году. У людей все время накапливается энергия – не важно, чем ты занимаешься. До какого-то момента ты сам себе варишься, а потом у тебя либо появляются амбиции раскачаться, либо ты забиваешь на это.

В прошлом году эмоциональные колебания слишком сильно зашкаливали, и многие находили возможность выплеска этого через творчество. Отсюда появился целый пласт художников, театральных постановок, а музыки сколько! Я делал исследование: за пару месяцев появились 500-600 треков на тему повестки дня.

— Но ведь это не могло появиться из ниоткуда.

— В этом и фишка. Многие сидели и сами себе играли, спроса не было. А теперь появилась возможность заявить о себе и поделиться наболевшим.

О продвижении своей музыки и о продюсерах

— Есть мнение, что в Беларуси нельзя заниматься только музыкой. Чаще это как хобби: у тебя есть основная работа днем, а по вечерам ты репетируешь со своей группой, например.

— Не согласен. Среди моих друзей многие занимаются только музыкой и нормально живут. Хотя я тоже среди тех, кто пока не живет только за счет музыки. В какой-то момент жизни, лет семь назад, у меня был выбор: пойти только в творчество либо продолжать заниматься им, но параллельно работать. Но тогда деньги мне нужны были быстрее, чем я мог заработать музыкой.

Некоторые люди, которые были на таком же пути восхождения, собрали волю в кулаки и пошли работать над своей музыкой. Для этого нужна вера в себя и сила воли. Это не значит, что у тех, кто пока что работает в других местах, нет силы воли. Это просто другой путь. Например, на своей работе в IT я получил классные навыки в лидерстве, организации, маркетинге. Эти качества важны и для музыканта.

— Вот это важный момент. Однажды придется выбирать: продолжать продвигаться в профессии или сделать музыку своей профессией.

— Да. Но это не означает, что в Беларуси все так плохо, что невозможно заниматься только музыкой. Любой адекватный артист хочет быть услышанным. Мы живем в такое время, когда свою музыку ты можешь продемонстрировать очень легко. Другое дело, когда люди не хотят ее слушать. Тогда, возможно, проблема в твоей музыке. Будем честны, плохой музыки у нас тоже достаточно.

Музыкальной движухи у нас тоже мало. Лет пятнадцать назад было комьюнити, были свои герои, свои эксперты.

— Наши музыканты больше про конкуренцию, чем про комьюнити?

— Думаю, да. Просто потому что нет структуры, которая бы всех сорганизовала. Хотя у людей есть желание делить информацию, дружить, и это я могу доказать на своем блоге. Когда мы объявили, что делаем Legal Music и нам нужна помощь, только в первый день мне отписали десять человек. Это говорит о том, что людям интересно.

— Для продвижения и объединения артистов как раз нужны продюсеры?

— Тут важно понимать, кто такой продюсер. У многих есть ошибочное мнение, что продюсер – это типаж человека, который достал из деревни Веру Брежневу и сразу сделал «Виа Гра». Продюсеры бывают разные: одни работают над звуком, другие создают музыкальный проект, а третьи – проект на ютубе.

— В понимании общества это так: у музыкального продюсера есть деньги, он их вкладывает в артиста, который определенным образом становится популярным. Насколько это неправда?

— Мне кажется, в первую очередь вопрос не в деньгах, а в какой-то внутренней чуйке, в амбициях и в коммуникативных навыках. И обязательно нужно быть на гребне волны – понимать, что вокруг происходит. Вот видишь какого-то классного исполнителя и понимаешь, что с ним можно сделать.

Думаю, люди сейчас сильно завышают значимость продюсера. Если в музыкальном коллективе есть хотя бы один человек, ответственный за видение и продвижение проекта, он может быть в том числе и продюсером. Но это не значит, что у него большой толстый кошелек.

— Молодому музыканту в Беларуси нужен такой человек?

— Если это адекватная помощь – почему нет? Самое главное – быть открытым к предложениям от людей, которых ты уважаешь и которые могут тебя чему-то научить. Будет он называться продюсером или менеджером – не важно.

Про отпечаток родины

— Что для тебя входит в понятие «белорусская музыка»? Это музыкант, который работает в Беларуси? Или я могу записывать песни в Москве или Варшаве, и это тоже будет белорусской музыкой?

— Сейчас достаточно примеров людей из Беларуси, которые пишут музыку в других местах, и это не делает их музыку менее белорусской. Вообще можно задать интересный вопрос: а Мулявин – белорусская музыка, если он сам не был белорусом?

Все-таки мне кажется, что если ты душой и мозгами в Беларуси, то ты можешь быть хоть на Кипре, а музыка все равно будет белорусской. У людей, которые родились здесь, выросли и по определенным причинам уехали, все равно остается отпечаток родины. И он может выражаться абсолютно по-разному: в поведении, в настроении, в мыслях и рассуждениях.

— Белорусская музыка вписывается в мировой контекст?

— Конечно вписывается. Я прослушал, наверное, уже больше тысячи треков из Беларуси и словил себя на мысли, что у этой музыки есть свое особое ощущение. Не знаю, как это объяснить.

Мне сейчас очень интересно, когда до музыкантов дойдет, что нужно работать над качеством своего материала и его продвижением. То есть не просто записать альбом, выложить его, и на этом все. Важно работать над тем, чтобы его услышало максимально большое количество людей, создавать больше касаний с аудиторией. Когда до них это дойдет, у нас будет просто топ.

— Может, наши музыканты больше задумываются над качеством треков, а не над продвижением? Как раз для последнего и нужны менеджеры-продюсеры.

— Это в идеальном мире. Но сначала тобой должны заинтересоваться, у тебя должна быть фан-база. Даже большие лейблы, на которые многие до сих пор мечтают попасть, не берут просто перспективных музыкантов. Большинству лейблов интересны твои результаты: количество подписчиков, вовлеченность, ожидание концертов у фанатов. Но когда у тебя 200 подписчиков в инстаграме, из которых 120 – твои друзья, какая-то вероятность [быть замеченным] есть, но ее мало.

Поэтому надеяться надо на себя. Если ты такой классный и сделал, как тебе кажется, классную музыку – запарься и донеси ее до большего количества людей. А они уже тебе скажут, хорошая твоя музыка или нет.

— Кажется, что долгое время белорусскую музыку нужно было откапывать. Она никогда не лежала на поверхности.

— Да, и этой музыки много. На слуху только те, кто работает на свое продвижение. А если они на слуху не в Беларуси, то могут быть известны за границей. Таких примеров тоже много. Для меня были открытием ребята из Parade of Planets – в свое время они играли рок на студии, где я работал администратором. Потом они решили поменять жанр. Снова я их случайно услышал, когда у них было под 100 миллионов стримов по всему миру. Они занимались продвижением на Запад, и, естественно, в Беларуси про них не слышали.

Про требовательного белорусского слушателя и спрос на свое

— Ты бывал на многих фестивалях: и как музыкант, и как зритель. В этом плане белорусский слушатель чем-то отделяется от мирового? Есть мнение, что у нас аудитория более скованная.

— Бывает по-разному. Многие мировые звезды любят к нам приезжать. Говорят, что слушатель не разбалованный, и поэтому отдача на концертах очень живая. С другой стороны, в 2011 году я был на фестивале Mayhem в США. Там за один день ты можешь услышать половину всех групп, которые слушал в жизни. Во время выступления рок-группы Hatebreed рядом со мной здоровые мужики начинают слэмиться, а потом я увидел, как один из парней пошел на другого с ножом! Тогда я понял, что в Беларуси слушатели совсем другие. И это хорошо (улыбается).

— Есть же еще такая тема про требовательного белорусского слушателя. Это когда артиста сначала должны признать где-то там, чтобы потом признали в Беларуси.

— Отчасти согласен, что такое мнение было. Вспоминаю время, когда начинал играть, лет пятнадцать назад. Тогда большинство считало, что белорусская музыка – это плохо. Просто не хотели слушать свое. Котировались только хиты вроде N.R.M. или Neuro Dubel за свою позицию. Но проблема была не только в музыке, люди в целом считали, что «белорусское» значит «плохое».

— Сейчас это уже прошло?

— Да, постепенно идем к росту. Я очень порадовался за Nizkiz, когда они начали выстреливать, за ЛСП. Они одними из первых своим трудом заявили о себе на очень большой пласт людей. А Molchat Doma! Тебе может не нравиться их музыка, но их результаты достойны уважения. Чем больше появляется таких коллективов, тем больше аудитория понимает, сколько всего годного есть в Беларуси. Олег ЛСП из Беларуси? Да ладно! Аранжировщик Артем Arston написал музыку для трека BTS? Класс!

Чем больше людей узнают такие успешные истории, тем быстрее они будут приучаться слушать свое. Отсюда рождается спрос на белорусскую музыку. Люди начинают задаваться вопросом: что можно послушать еще? Поэтому в моей рубрике я много рассказываю про исполнителей, у которых есть интересный бэкграунд, которые много сделали для достижения успеха.

— Но молодежь на тусовках все равно слушает Меладзе с Лободой. Когда это поменяется?

— Тут нужно понимать, кто это слушает. Хотя некоторые песни Меладзе и мне нравятся (улыбается). Все, что сейчас происходит – это начало. Были «Ляписы», потом появился Корж, Олег ЛСП, Тима Белорусских, потом Nizkiz начали рвать. То есть такой музыки в последние годы становится больше, а будет еще и еще.

— Засилье российской музыки не повредит развитию белорусской сцены?

— Музыка очень обширная. Есть поп-сцена, которая нацелена на возрастную аудиторию. Их уже, наверное, не переубедить. Но молодежь интересуется тем, что есть у нас. И им нужно это показывать. В России, Украине тоже сейчас появляется своя независимая музыка, и у нас это будет. Главное – помогать такой музыке развиваться.

Про музыкальные перспективы будущего

— Расскажи про будущее своего проекта. Каким ты бы хотел видеть его дальше?

— Сейчас мы втроем с партнерами полностью прописываем концепцию развития Legal Music. Осталось структурировать мысли и собрать все это вместе. Мы создадим отдельный аккаунт для обзоров, музыкальное комьюнити. Наш основной упор будет на освещение белорусской музыки, музыки в целом, и на базе этих китов мы будем придумывать шоу, мероприятия, активности как для слушателей, так и для музыкантов. Я верю, что это все будет очень здорово.

Естественно, не останавливается процесс проработки нашего первого артиста на лейбле Legal Music. У меня есть такая голубая мечта: заниматься созданием разных артистов с нуля. Мне очень нравится творить что-то связанное с музыкой.

— За кем из белорусских артистов сейчас нужно следить? Дай топ-3 тех, кто выстрелит.

— Сложно сказать, кто выстрелит. Вот те, кто нравится мне. Группа Dlina Volny – классные ребята, подписали контракт с американским лейблом и записывают отличную музыку. Группа Olia – очень прикольный синтвейв, электроника. Девушка-вокалистка – оперная певица, очень круто поет. Я верю, что в какой-то момент они попросят помощи «зафирмачить» их, и будет топ. И VAL очень классные, мои друзья.

— Как тебе кажется, белорусская музыка будет жить?

— Да, конечно. Я абсолютно в этом убежден. Интереснее, откуда она будет появляться, из каких уголков мира. А искусство пальцем не задавишь.

— Поп / рок?
— Рок.

— Рэп / рок?
— Рок.

— ЛСП / Корж?
— ЛСП.

— Intelligency / Molchat Doma?
— Intelligency.

— Винил / цифра?
— Цифра.

— Твое любимое место в Минске?
— Комсомольское озеро. Там есть дерево, которое пустило свои ветви над рекой. Волшебное место.

— Твое любимое место в мире?
— Хочется сказать Гранд-Каньон. Когда уезжал оттуда, практически плакал. Оно меня сильно впечатлило.

— Лучший концерт или фестиваль, на котором ты был?
— Концерт – Nine Inch Nails в Берлине. А фестиваль – Mayhem.

— Хотел бы, чтобы тебя узнавали на улице?
— Да, почему нет.

— Посоветуй книгу почитать.
— «Двадцать тысяч лье под водой».

— Какая музыка нужна белорусам?
— Качественная.

— С кем из ушедших музыкантов ты бы хотел встретиться?
— С Бетховеном.

— Какой бы ты хотел видеть белорусскую музыку через 5 лет?

— Максимально конкурентной на мировом рынке. Чтобы белорусской музыки не кичились, а, наоборот, гордились тем, что она белорусская.

— Леша Гал через 35 лет: каким бы ты хотел видеть этого человека?

— Счастливым и чтобы гордился тем, что он сделал. И не думал о том, что не попробовал. Я думаю об этом практически каждый день. Не хочу словить себя на мысли, что я не попробовал того, что хотел. А если рядом еще будут люди, которые смогут стимулировать внутреннюю радость, будет классно.

Сообщение Леша Гал появились сначала на Интересные люди.

При поддержке A1 Xplore Music от Deezer мы встретились с музыкантами из Relikt, чтобы поговорить про запрос на этническую музыку, поиск народных мотивов и верность стилю.

Про новый альбом и онлайн-концерты

ИЛ: Ребята, как проходит 2021-й для вас?

Александр: Всем тяжело, но нужно приносить какую-то пользу. Сейчас у нас проходит студийная работа – готовим новый релиз, идея для которого родилась еще в 2010 году.

ИЛ: Новый альбом?

Александр: Да, но про него мы пока мало расскажем. Скажем только, что он будет. Он уже записан, сейчас стадия дальнейшего продакшена.

ИЛ: Выход в этом году?

Александр: Надеемся, что да. Мы решили не ставить себе дедлайны, потому что выход альбома не связан с концертами или турами – сейчас с этим сложно. Поэтому решили тратить на него столько времени, сколько посчитаем нужным.

ИЛ: А как вообще проходит пандемия? Понравилось давать онлайн-концерты?

Александр: Мне не понравилось. Какая разница – ты или в комнатке какой-то играешь, или сам себя записываешь на видео. Вроде есть интерактив, ты отвечаешь на комментарии, но это все не то. Мы давали первый онлайн-концерт еще в 2011 году, плюс делали маленькие квартирники с трансляцией для тех, кто не мог прийти. Этот опыт был пережит давно, поэтому ничего нового не было.

Владимир: Человек – существо социальное. Изоляция от общения переносится тяжело. Что касается онлайн-выступления, наверное, все-таки это минус для нас, потому что музыка создается на сцене. Отдача слушателя, его энергетика – вещь, которую невозможно измерить, но она должна возвращаться к исполнителю.

Хотя в период пандемии произошел технический подъем. Слышал, что даже появились устройства, ускоряющие качество потока для онлайн-трансляций. Мне кажется, что со временем погружение в мир цифровой реальности будет еще более реалистичным.

Ребята из группы Relikt подготовили плейлист из 10 треков, которые слушают сами и вам советуют.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, в котором 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про историю группы и пятого участника

ИЛ: В прошлом году у вас должен был пройти концерт в честь десятилетия группы.

Александр: Да, и мы его отменили, потому что не хотели подвергать пусть даже минимальному риску чье-либо здоровье.

ИЛ: Почему десятилетие, если Википедия твердит, что Relikt создали в 1999 году?

Дмитрий: Это десятилетие того, как мы вчетвером играем вместе. В 1999 году появилось название – Саша был первым участником группы, басистом. Это была просто школьная группа.

Александр: Да, где-то 7-8 класс, еще в Светлогорске.

Дмитрий: От того момента не совсем справедливо отсчитывать существование группы.

Владимир: Наши 10 лет – это время, когда в группе был стабильный состав музыкантов, никто не приходил и не уходил.

Виталий: Нет, все же уходили, но основной костяк оставался.

ИЛ: Вас же было пятеро в какой-то период?

Владимир: Да, но тяжело кормить пятерых (улыбается).

Александр: На самом деле не кормить, а возить: машина одна, а места четыре (улыбается). Однажды мы ехали из Польши на моем маленьком старом Nissan Almera – впятером плюс все наши инструменты.

Дмитрий: На польской границе посмотрели и попросили просто дать паспорта, решили не трогать нас (смеется).

ИЛ: А если серьезно: по какой причине расставались с пятым участником?

Александр: Давайте деанонимизируем – его зовут Илья. Интересно, что он с нами уже где-то с 2013 года не играет, но до сих пор живет в упоминаниях, в отличие от многих других музыкантов, которые у нас побывали. Кто знает, может когда-то мы опять с ним воссоединимся.

Мы инди-коллектив и делаем то, что приносит радость и счастье. Это одна из позитивных сторон того, что ты не успешная, а независимая группа: ты сам выбираешь то, что делаешь.

ИЛ: Вова, ты ведь тоже уходил из коллектива на время?

Владимир: Да. Все-таки есть творческое существование, а есть существование бытовое. Иногда эти вещи пересекаются, и не всегда легко их совместить. Это стало причиной, по которой я решил сделать небольшую паузу. Мне понадобилось время на переосмысление происходящего, а позже, насколько я помню, Виталий пригласил попробовать снова, и в итоге у нас появилась прекрасная музыка и несколько альбомов.

Виталий: Вова, конечно, мощно [ошибся] тогда и не был с нами на крутом фестивале. Мы тогда выступали с группой Wovenhand на одной сцене.

Владимир: В последнее время стал задумываться о том, что в моей жизни периодически поступают предложения, от которых я отказываюсь. И я думаю, что отказ работает деструктивнее, чем согласие. Лучше согласиться и посмотреть, что случится.

ИЛ: А у вас есть другие проекты, кроме группы Relikt?

Владимир: Нет. То, что связано с творчеством, у меня существует только в рамках коллектива. А музыкальная деятельность не имеет отношения к творчеству.

ИЛ: Но ты же гонял на X-фактор в Украину?

Владимир: Это тоже не имеет отношения к творчеству. В коллективе мы существуем в своей реальности. А когда берем другие музыкальные направления, для меня это исключительно желание понять, что еще происходит в мире музыки.

Про музыку, работу и баланс между ними

ИЛ: Как сейчас живет группа Relikt? Часто собираетесь поиграть?

Александр: Наверное, всем составом собираемся только раз в месяц – довольно редко.

ИЛ: Почему так?

Александр: Нет необходимости. Для записи нового альбома не нужно собираться всем: инструменты пишутся по отдельности.

Владимир: Процесс подготовки к записи, написания музыки – это одно. Мы сделали это еще в прошлом году. А потом наступил момент, когда наработки нужно перенести в цифровой вид. Сейчас, надеюсь, этот период закончился, и мы двинемся дальше.

ИЛ: Александр, Виталий и Дмитрий работают в IT – выглядит, как будто музыка для вас как хобби, как что-то для души. Это так?

Александр: Нужно определиться с понятиями, что такое хобби, а что такое основная деятельность. Если говорить про заработок, то музыка тоже приносит определенный доход в виде авторских прав, цифровых покупок, продажи мерча.

ИЛ: А если тебя спросят, чем ты занимаешься, что ответишь?

Александр: Скажу, что играю на барабанах, делаю это очень хорошо, и в радиусе тысяч километров таких мало. Когда-то я занимался только музыкой – создавал музыкальное приложение и написал больше 100 мелодий. Но в Беларуси не очень много музыкальной индустрии, она не так развита.

ИЛ: На работе вообще знают, что вы еще и музыканты?

Дмитрий: Да, у меня коллеги приходили на концерты. Но я бы добавил, что хобби – это когда нет обязательств. А у нас они есть.

Александр: Можно сказать, работа на четверть ставки (улыбается).

ИЛ: Во время тура выехать в другие города на несколько дней не проблема?

Александр: С этим никогда не было проблем. Это не станок, когда ты отходишь и все останавливается. IT – довольно гибкая сфера.

ИЛ: Конечная цель – бросить работу, чтобы музыка была основной деятельностью?

Александр: Все меняется: сегодня у тебя одна цель, завтра – другая. Надо отталкиваться от того, что приносит радость и счастье сейчас. Допустим, мне нравится играть на барабанах и сочинять музыку – значит придерживаюсь этого. Но непонятно, буду ли я счастливый от этой музыки, если буду каждый вечер играть в кавер-бэнде.

Виталий: Конечно, это классно быть музыкантом на full-time. Но тут надо принимать нашу реальность, которая диктует свои условия. Пока что для меня больше важен сам процесс, мне нравится заниматься музыкой. Но, естественно, мы не просто так собрались поиграть, мы хотим развиваться.

Про сложную музыку и как сделать ее популярной

ИЛ: Группе 10 лет, у вас 6 альбомов. Но при этом кажется, что Relikt остается музыкой не для всех, а чем-то нишевым.

Владимир: Нужно понимать, что для всех, а что нет. «Музыка не для всех» подразумевает работу мозга: человек должен провести определенный труд, чтобы понять, нравится ему или нет. Нравится та музыка, которую ты уже многократно слышал и которая не заставляет делать усилия над ее разбором.

А бывает, что человек всю жизнь слушает музыку с максимально простой схемой, и вдруг ему попадается Relikt, где есть сложные отыгрыши, темпы, композиция, и ему трудно это воспринять.

То же самое с классической музыкой: большинству трудно ее воспринимать, потому что нет музыкального образования. Нужно иметь серьезный багаж музыкального опыта, понимать, кем это написано и в какую эпоху. С нашей музыкой ровно то же. Мы варимся в этом много лет, и наши отсылки не такие легкие для восприятия.

Виталий: А я вот не совсем согласен. Мы стараемся делать музыку, которая нам самим нравится. Так уж получилось, что нам нравится многое. Но суть не в этом. Мне кажется, что мы стараемся, и у нас получается делать музыку многомерной. И вот эта фраза про то, что «каждый найдет в ней что-то для себя» – это правда.

Более «прошаренный» слушатель найдет в этом интересные музыкальные приемы, размеры, эффекты. Менее «наслушанному» человеку может понравиться красивый вокал, тембры. А если он увлекается белорусской культурой – наш последний альбом целиком состоит из народных песен, и ему понравится именно это. В общем, мне кажется, это музыка абсолютно для всех.

Александр: И это результат работы по продвижению. Есть группы гораздо более сложные в плане музыки. Не смогу привести конкретный пример, потому что могу ошибаться. Но если Relikt будет 100 мегабайт в нотах, то у них будет в гигабайте. И они очень сильно популярны, даже за пределами Беларуси. Мы же трафик покупаем мало, сейчас особо не работаем над продвижением – просто такой период. И имеем то, что имеем.

Не обязательно хорошо играть, петь, быть красивым – важно то, как сильно ты хочешь стать известным. Если ты хочешь, то преодолеешь все преграды, не будешь расстраиваться и будешь пробовать снова.

ИЛ: У группы Relikt есть портрет целевой аудитории?

Александр: Исходя из нашего опыта, где мы играли и кто приходил за автографами, это настолько разные люди! Скажем одно: это люди умные, красивые и активные, деятельные. Они имеют внутренний импульс к чему-то, что-то создают.

Про интерес к этнической музыке и ее поиски

ИЛ: Как вам кажется, в Беларуси сформировался запрос на свою этническую музыку?

Александр: Надо создавать условия, при которых люди будут хотеть слушать что-то свое. Но долгое время ничего такого не происходило – под боком был российский интернет и телевизор. Хотя последние лет десять ситуация меняется: если раньше ты говорил на белорусском языке и был не как все, то сейчас это вообще никого не удивляет.

Запрос будет формироваться, когда люди поймут важность этого. Хорошо, когда есть культурная независимость, свои инфлюенсеры, даже селебрити, но ситуация складывается так, что таким людям не получается сформироваться. Так что запрос может быть, но потенциал пока не раскрыт.

ИЛ: Кажется, что в других странах запрос сильнее. Возьмите банальный пример – Украина в этом году отправила на «Евровидение» традиционную этническую песню в современной обработке, и это было круто.

Александр: А Руслана? Это тоже был вайб мировой музыки с украинским стилем. И даже у нас это было, когда были «Песняры», например. Просто бывают периоды, когда складываются разные условия.

ИЛ: Правда ли, что вы ездили по деревням и собирали традиционную музыку Беларуси? Слышал историю, как бабушка исполнила вам старую песню, а вы сделали из нее свой трек.

Александр: Примерно так и было. Конечно, мы не берем и ездим просто так по стране. Сейчас есть достаточно людей, которые собирают такую музыку и делают это очень хорошо. А мы – одна из ниточек, которые указывают путь к белорусской традиционной культуре какому-то сегменту широких масс.

Однажды мы были у одной бабушки в деревне Холопеничи Крупского района, даже записывали видео, как она нам напела. Там жил журналист Кирилл Петренко, который любил нашу группу. Мы с ним имели некоторую коммуникацию, и он помог нам найти эту бабушку.

Технически мы можем чаще этим заниматься, но это вопрос времени и приоритетов. К сожалению, чаще пока не получается. К счастью, есть люди, которые могут. Им очень нужно помогать: где-то поснимать, где-то подвезти. Поэтому рекомендую таких людей находить в соцсетях и подписываться на них. Это очень полезно для культуры Беларуси.

ИЛ: Как далеко распространяется по миру музыка Relikt? Слышал про американского телеведущего, который любит вашу музыку, а есть еще кто?

Александр: Этот телеведущий еще и кавер на нас сделал! На нас делают много каверов – из Америки, России. И мы общаемся со многими из этих людей. Причем они подбирают все на слух – очень круто и ценно. Насколько далеко это уходит? Аналитику мы не ведем, потому что нет смысла.

Виталий: Кстати, все делайте каверы! Я весь прошлый год делал видеоуроки по нашим песням.

Про любовь к металлу и про музыку Беларуси

ИЛ: Какую музыку вы слушаете сами?

Виталий: Я слушаю металл. Кстати, и работал металлистом когда-то (смеется).

Дмитрий: А я работал в сфере, связанной с электроникой, но не слушаю электронную музыку (улыбается). А так слушаю рок, на котором вырос, иногда тоже металл.

Александр: Музыку сейчас не слушаю, но смотрю всех барабанщиков. Их интереснее смотреть, чем гитаристов (улыбается).

Владимир: Я слушаю всех подряд, но никак не могу врубиться в трэп. Пытаюсь понимать все, но эти барабанные партии никак не могу оправдать.

Александр: А можешь найти оправдание автотюну?

Владимир: Это было еще во времена нашей молодости, когда группа Eiffel 65 пела «лабуди-лабуда».

Александр: Вот это музыка не для всех!

ИЛ: А из белорусского что-то вдохновляет?

Виталий: Да, конечно. Уверен, что нам всем нравится «Троіца».

Владимир: Мне кажется, они вообще перешли из категории музыкального коллектива в государственное достояние. Они настолько интересно и красиво сохраняют народную музыку, это достойно большого уважения.

Александр: И большого стыда, что это не суперзвезды, которые собирают стадионы. Хотя есть разные мнения о том, что они не совсем аутентичные. С другой стороны, если они стольких людей вдохновляют слушать и любить белорусскую культуру, то они заслуживают гораздо большего.

ИЛ: А что насчет современной музыки Беларуси? Вам нравится, куда она движется?

Виталий: Мне нет.

Александр: Мне нравится God’s Tower, хотя это и не совсем современное, легенды белорусского металла.

Виталий: Старый N.R.M. очень люблю, особенно первые альбомы. Недавно переслушал и настолько проникся. Там такая плохая запись, но настолько аутентичная, что переносит тебя в то время.

Александр: Скоро будет некоторое доказательство, что нам нравится белорусская музыка и какие-то группы. А из современного – я вижу, как многие пытаются следовать трендам. Поскольку эти тренды меня не удивляют, ты понимаешь, что ребята просто хотят появляться где-то в рекомендациях. И я не буду слушать такое.

Виталий: Согласен с Сашей. Музыка, которую я слушаю для своего удовольствия, – это то же, что я слушал и 10 лет назад.

ИЛ: Как вам кажется, белорусская музыка будет жить?

Александр: Думаю, все будет. Вопрос в том, насколько она будет считаться белорусской. Если ты родился в Гомеле или Светлогорске, это не значит, что поэтому ты делаешь белорусскую музыку. Если ты копируешь американские или российские треки, потому что они тебе нравятся, вряд ли это можно считать музыкой Беларуси.

А оригинальная музыка будет. Не знаю, сколько нам будет лет к моменту ее расцвета. Сами мы стараемся это не отдалять, вносим свою лепту уже с 2010 года и видим, что ее становится больше.

ИЛ: ЛСП / Корж?
Виталий: Макс Корж. Определенные ремиксы на его песни мне довольно интересны.
Александр: Тоже выберу его, но не потому что кто-то нравится больше.
Виталий: Помню, как ты ходил и напевал его! «Ну что ты братишка притих?» (Смеется.)

ИЛ: Akute / Nizkiz?
Александр: Оба хорошие.

ИЛ: Есть ли бытовой райдер у группы Relikt?
Александр: Конечно! Нарезка мясная, вегетарианская, вода минеральная, вода без газа и вода вегетарианская (смеется).

ИЛ: Как часто кто-то из группы грозится уйти?
Александр: Раз в десять лет.

ИЛ: Кто шутит смешнее в группе?
Александр: Зависит от ситуации.
Виталий: У нас много внутреннего юмора, который трудно выносить.

ИЛ: Кто в группе танцует лучше?
Александр: Я!

ИЛ: Кто чаще опаздывает на репетиции?
Виталий: Я?
Александр: Ты не опаздываешь, ты просто подходишь к концу репетиции.

ИЛ: С кем из ушедших музыкантов хотели бы встретиться?

Виталий: Я бы только с живыми встретился. Например, с группой Tool. А из ушедших – с Игорем Стравинским. Часто слушаю его произведения. Например, «Весна священная» – очень революционное для своего времени, вызвало бурю недовольства. Интересно, что бы он сказал о нашей музыке.

Александр: А я бы встретился с писателем Джулианом Барнсом. Спросил бы, кто был отцом в книге «Предчувствие конца». Жесть как мучает этот вопрос!

ИЛ: Какой бы вы хотели видеть группу Relikt еще через 10 лет?

Александр: Такой, чтобы присутствие в этой группе дарило радость, а не тягость. Мог бы сказать про гору стадионов, как мы на них играем, но это может быть очень скучно. Поэтому лучше получать гормоны радости и кайфовать от небольших событий, чем получать много всего, но без кайфа.

Виталий: Да, я бы хотел увидеть нас всех вместе, все еще получающих удовольствие от процесса, от игры, от записей. В общем, от всего, что мы любим сейчас.

Дмитрий: А я хочу гору стадионов! И золотых тигров.

Сообщение Relikt появились сначала на Интересные люди.

Вместе с A1 Xplore Music от Deezer мы продолжаем исследовать музыкальную индустрию Беларуси в рубрике «Интерлюдия». Мы встретились с ребятами из группы «СОЮЗ» перед их отъездом на фестиваль в Казани, чтобы поговорить про подготовку нового альбома, трансформацию хобби в профессию и наследие «Песняров».

Про любимые выступления и популярность

ИЛ: Готовитесь к фестивальному сезону?

Леша: Мне кажется, сейчас весь мир в таком состоянии… Организаторы не знают, состоятся ли фестивали, которые запланированы на этот год. Поэтому то, что будет фестиваль в Казани, это очень хорошо.

ИЛ: Вам самим больше нравится выступать на фестивалях или в закрытых помещениях?

Никита: Закрытые, клубные выступления. Чем меньше – тем лучше, потому что музыка звучит более уместно и атмосферно в таком формате.

Леша: У нас звук небольшой, собранный, лучше подходит для камерных помещений, чем для оупен-эйра. Хотя все опять зависит от места.

ИЛ: Вы задумываетесь о популярности? Или для вас важнее сделать классную музыку, чем стать известными?

Леша: Да, скорее, второе. Хочется делать то, что нравится. Неплохо, если это будет сопровождаться популярностью. Но тут стоит сказать о том формате, в котором я себе представляю популярность «СОЮЗа». Скорее, это нишевая популярность среди условно похожей музыки. Условно – потому что в принципе нет такой другой группы, как «СОЮЗ».

ИЛ: Несмотря на то, что вас часто с кем-то сравнивают?

Никита: У нас очень много мелких частей, из которых все состоит. Кто-то заметит одну деталь, похожую на что-то еще. Но все сложнее. Каждый сравнивает исходя из своего музыкального вкуса и опыта.

ИЛ: А что такое «фейк-джаз» – вы так определяете свою музыку или это прикол?

Никита: Прикол, который зашел слишком далеко (смеется). Так можно описать состояние нашей музыки. Есть истоки из джаза, но это не совсем так.

ИЛ: Сложно быть первопроходцами в новом жанре?

Никита: А смысла нет уже. Сейчас все состоит из переработки прошлого. Имеет смысл личность исполнителя, его внутренняя придурь, благодаря которой музыка становится особенной. А все ярлыки – просто нужно объяснить слушателю, с чем примерно он будет иметь дело. Поэтому приходится делать пространные описания, чтобы человек хоть как-то уловил настроение.

Леша и Никита из группы «СОЮЗ» собрали для нас плейлист из 10 треков, которые должен послушать каждый.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, в котором 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про новый альбом и источник идей

ИЛ: В 2019 году выходит ваш второй альбом: критики хвалят, слушателям нравится. В 2020-м надо бы покататься по фестивалям и закрепить успех, но – пандемия. Сильно повлияло это все на вас?

Леша: Может быть. Но в 2020 году новые люди находили нас и слушали. Совершенно не обязательно выступать именно на фестивалях, чтобы новые слушатели о тебе узнавали. Это может происходить без твоего участия. Выход альбома затянулся, но он не мог выйти в прошлом году.

ИЛ: Почему? Мне кажется, вы еще с 2019 года говорите, что он вот-вот появится.

Никита: Работа шла, надежды были, но обстоятельства так сложились.

Леша: К счастью, сейчас все движется.

ИЛ: Обозначаете примерное время выхода?

Леша: Сейчас говорим, что он выйдет в 2021 году.

Никита: Сколько раз мы загадывали выход третьего альбома, и ни одна из дат не состоялась. Мы вроде как на финишной прямой, но хотим сделать еще лучше. Поэтому, возможно, понадобится еще время.

Леша: Вот из последнего: у нас должна была состояться запись со струнным секстетом. Забили дату, но шесть человек в одном месте собрать непросто. За день до записи звукооператор пишет, что, возможно, заболел ковидом, и все нужно перенести. Позже выяснилось, что, к счастью, обошлось, но время уже было потеряно. Спустя несколько недель забили новую дату, за день до которой один из музыкантов тоже заимел подозрение на ковид. Теперь вот снова пытаемся собраться.

ИЛ: У каждого из вас есть другие проекты, помимо «СОЮЗа». Когда придумываете новую музыку, как вы разделяете, что в какой проект идет?

Никита: Леша у нас источник идей, и он всю свою творческую энергию направляет в «СОЮЗ».

Леша: Не всю, но у меня появляются разные идеи. Они могут быть вызваны очень разными вещами, но как раз тем интереснее создать комплексную музыку, которая одновременно набирает из многих источников, и все это соединить под одним знаменателем.

ИЛ: Потом Леша делится идеями с Никитой, и начинается работа?

Никита: На репетиции начинаем играть и приводить в окончательную форму.

Леша: Для предыдущих альбомов я чаще приносил готовые песни. Там были припев, куплет, может быть, еще интерлюдия. Потом вместе разучивали, доводили до ума, подтачивали, делали отдельные моменты интереснее.

Но сейчас я чаще приносил меньшие куски или отдельные партии тех или иных инструментов, и из них мы уже вместе собирали и развивали песню. То есть было больше коллективной работы. В этом процессе я, можно сказать, выступал как художественный руководитель или продюсер: направлял процесс, предлагал идеи, в том числе по звукозаписи.

ИЛ: Леша, ты еще как-то говорил, что тексты для тебя вторичны, а вокал работает как инструмент. Можешь пояснить?

Леша: На самом деле, с тех пор я стал больше внимания уделять текстам. Ты понимаешь, что текстом можно расширить песню – это как будто добавить в нее еще одно измерение – и ввести общий нарратив в альбом. В общем, слова будут более осознанными, но они по-прежнему не играют главную роль в нашей музыке.

Про музыку, которая вдохновляет

ИЛ: Вас вдохновляют истории, как у Molchat Doma? Ребята топят за свою музыку, поют на русском и выстреливают в совершенно неожиданных в мире местах.

Леша: Для белорусской группы это круто, но не могу сказать, что это пример того, что бы мы хотели для себя.

Никита: У этой музыки были шансы, и у них получилось классно. Но это не наша тема.

ИЛ: Вы понимаете, почему они успешны?

Никита: Может быть, у них получилось сыграть на такой постсоветской эстетике грусти.

Леша: Плюс нарастал интернациональный интерес к постсоветской сцене — все это становилось интересным в Латинской Америке, Мексике, в Европе. В 2010-х там получили популярность группы вроде Motorama, «Утро», Human Tetris и так далее. Думаю, это подготовило почву.

Кроме Molchat Dоma есть много групп из России, Украины, Беларуси, которые играют пост-панк. В какой-то момент, лет 5 назад, это было массовым трендом. Его достаточно просто играть, эмоционально он очень легко откликающийся. Думаю, с той стороны появился запрос на танцевальную музыку от «грубых русских». Мне кажется, зарубежные слушатели пока что не особо разделяют, белорус ты или русский. Они это чувствуют одинаково.

ИЛ: Есть белорусские группы, чей успех вас мотивирует?

Никита: Думаю, нет. Мы можем стать первыми в своем роде. Мы еще не знаем, что это будет за пример, но мы к нему готовимся (улыбается).

ИЛ: Романтика городского стиля – вы отталкиваетесь от этого и сейчас или двигаетесь дальше?

Никита: Дальше. Эта музыка хорошо подходит для прогулок по городу, но она не обязательно об этом. Она может иметь массу других подтекстов.

Леша: Я бы не стал связывать ее только с городом. Она, например, могла бы отлично звучать в каких-то совсем небольших населенных пунктах.

ИЛ: А что вообще вы слушаете? Чем вдохновляетесь?

Леша: Много чего. Честно говоря, сейчас чаще всего слушаю наши новые песни, потому что додумываю аранжировки, те же струнные. Но, конечно, не только нашу музыку, иначе бы рехнулся (улыбается).

Есть такой уругвайский исполнитель Эдуардо Матео. Для меня он фигура очень интересная, в своем деле гениальная. Недавно слушал его последние прижизненные альбомы – конца 80-х годов.

ИЛ: Что это за музыка?

Леша: В 60-х годах был бум бит-музыки, в которой в итоге выделились и обособились Beatles, и многие другие на их фоне померкли. По всему миру стали появляться коллективы, которые играли каверы в этом стиле. Одной из таких была уругвайская группа El Kinto.

Группа просуществовала недолго и распалась, оставив всего один выпущенный альбом с ироничным названием «Circa 1968» («Около 1968-го»), а ее участники стали известными сольными исполнителями. Среди них был Эдуардо Матео. И вот я недавно снова слушал его и подумал, что нам было бы классно сделать кавер на одну из первых сольных песен, которую он написал еще для El Kinto.

ИЛ: Никита, а что ты слушаешь? То, что Леша присылает?

Никита: И это тоже (улыбается). На самом деле, я немного в другой стороне. Если Леша исследует много музыки Латинской Америки, то меня интересует старый инди-рок. Из последних слушал The Cleaners From Venus и Television Personalities. Это такие группы, которые начинали инди-движуху и стали пионерами в этом. Еще мне нравится Soft Machine – такой джаз-фьюжн.

Про новый состав «СОЮЗа» и его будущее

ИЛ: Это сильно больно, когда уходит один из участников группы?

Никита: Конечно.

Леша: Это одна из причин, по которым задержался наш новый альбом. Это сыграло большую роль.

ИЛ: Творческие разногласия?

Никита: Да. Сложно описать реальный пример, по большей части это все на личном уровне. В итоге это называется творческими разногласиями.

ИЛ: «СОЮЗ» теперь – дуэт?

Никита: Думаю, это вопрос, который нам еще самим надо проанализировать и решить для себя.

ИЛ: Главное, чтобы «СОЮЗ продолжался».

Никита: Я считаю, что он будет в любом случае.

ИЛ: Группе уже четыре года.

Леша: Мы любим прикалываться: дорисовываем нолик к цифре и делаем вид, что мы уже деды.

Никита: Год назад у нас был онлайн-концерт, для которого мы подготовили программу и назвали «30 лет на сцене».

Леша: Состарили свои фотки, написали все курсивом и сыграли песни из всех альбомов (улыбается).

ИЛ: Представляете себя через такое время на сцене?

Никита: Мы представляли, какую музыку будем играть через кучу лет. Но обычно это в комичном ключе: суперсложная музыка, которая молодежи точно не понадобится. Никто не знает, куда нас заведет. Музыка – это очень интересный и витиеватый путь, который приводит к неожиданным результатам. Например, десять лет назад я бы не поверил, что буду заниматься тем, что мы играем сейчас.

ИЛ: А какой музыкой вы занимались десять лет назад?

Леша: У меня была первая группа, так сказать, первые упражнения в сонграйтинге. Это был странный микс: мне нравился прог-рок, поп-рок – то, что я тогда находил в интернете. Мне одновременно нравились группа «Океан Ельзи» и Mars Volta, например.

Никита: Я слушал много рока, мы играли с ребятами гаражный рок и уже знали про White Stripes.

Про профессию музыканта

ИЛ: В Беларуси много молодых музыкантов, которые совмещают творчество с работой, репетируют по вечерам. Как вы пришли к тому, что музыка – не просто хобби, а основная деятельность?

Леша: Как кто-то говорил: стоит заниматься музыкой только в том случае, если ты не можешь ей не заниматься. В какой-то момент я осознал, что точно не хочу, чтобы музыка была моим хобби.

Тут у меня сразу всплывает в памяти картинка из детства: когда я только начинал ходить на репточку, видел группы, которые собираются раз в неделю попить пива, поразговаривать, ну и заодно поиграть одни и те же песни просто для себя. С тех пор у меня болезненное отношение к пиву на репетициях (смеется). Хотя насчет вина или чего покрепче я ничего против не имею, но это все равно случается довольно редко.

В общем, я стал искать способы жить так, чтобы иметь музыку в числе основных занятий. Пока что она полностью меня не обеспечивает, как и Никиту. Еще я занимаюсь графическим дизайном.

ИЛ: Никита, у тебя похожая история?

Никита: Отчасти. Мне понравился сам феномен музыки еще в детстве, когда отец включал записи, пластинки. Тогда я понял, что тоже хочу на чем-то играть. В итоге закончил музыкальную школу по классу фортепиано, сам научился играть на гитаре. Со временем стал понимать, что у меня это лучше всего получается, и мне от этого очень приятно.

Когда я работал, занимался чем-то немузыкальным, было некомфортно. Долгое время я работал мерчендайзером и по вечерам репетировал. Потом просто ушел с работы и полностью переключился на репетиции и выступления, попал на «Студию 42». Там я стал работать, постепенно влился в тусовку.

ИЛ: Как родные к этому относятся: мой сын – музыкант?

Леша: Наверное, мне было проще выбрать музыку своей работой, потому что семья меня всегда поддерживала. Мама с папой всегда интересовались тем, что я делаю, им нравились мои предыдущие проекты, они помогали мне с покупкой инструментов и оборудования.

Никита: Мои родители считали, что я побалуюсь и перейду на серьезные дела. Этого не произошло. Но они хорошо к этому относятся, поддерживают. Хотя у них выбора нет (смеется).

Про музыку Беларуси

ИЛ: «СОЮЗ» – белорусская музыка?

Леша: Мы на днях болтали с «Интуристом» (российский музыкант Евгений Горбунов – ИЛ), и он говорил, что «СОЮЗ» при всех своих источниках вдохновения – очень белорусская группа. Как будто наследует белорусскую эмоцию, как было у «Песняров», например. Я могу его понять.

Все хорошее в музыке — интернационально, применимо к разным контекстам. Сторонний человек услышит, например, бразильскую или японскую музыку, может понять ее эмоционально, соотнести с собой, своим опытом, со своим местом нахождения. Это универсальное чувство.

Никита: То есть, несмотря на то что мы находимся под влиянием всего мира, тем не менее остаемся белорусской группой.

Леша: Мы это чувствуем по-своему, раскрываем через свой опыт, находясь здесь, в Беларуси. Кто-то в комментариях писал: «Слушаю вашу музыку всегда, когда проезжаю Грушевку. Она так подходит там». Подумал, что человек шарит – я родился и живу там.

ИЛ: А вы сами слушаете что-то из белорусского?

Леша: Мне нравится, например, проект Michael Dailida минского художника Миши Дайлидова. Никита, кстати, играет с ним и, можно сказать, ограняет его песни.

Никита: Я, Миша и Саша «Корней» – у нас есть группа «Голос Кинчева». Мы с Мишей также работаем над его сольным творчеством. Там есть что-то от «СОЮЗа», потому что эта тусовка начинает переплетаться, все смешивается.

Еще уважаю «Песняров». Их первый альбом – отличный. Они собирают много стилей и жанров: начинали с бит-музыки, а потом естественным путем перешли к прог-року и новой волне. Мой друг Саша Анфилатов ставил на тусовках трек «Песняров» из 80-х – «Запах полыни». Звучит очень качественно, и под это можно танцевать.

Я стараюсь следить за историей белорусской музыки, просто потому что мне это интересно. Помимо западной музыки, классно узнавать, что у нас происходило в 80-х и 90-х. У нас было много классных музыкантов.

ИЛ: Как вам кажется, белорусская музыка будет жить?

Никита: Конечно. Последние пару лет она очень уверенно набирает обороты. Белорусская музыка разная, ее сложно под какую-то черту подвести. Она обрастает новыми смыслами, контекстам и жанрами.

Леша: Белорусскую музыку, с одной стороны, конечно, можно объединить по национальному признаку, но по сути это куча людей со своими вкусами и своим видением.

ИЛ: Минск / Москва?
Оба: Минск.

ИЛ: ЛСП / Макс Корж?
Оба: Макс Корж.

ИЛ: Михалок / Вольский?
Никита: Михалок.
Леша: Не знаю, я не особо знаком с Вольским. Но у Михалка есть ранние песни, которые пришлись по душе.

ИЛ: Лучший концерт, который вы давали?

Никита: Думаю, на фестивале «Боль». Хотя они все чем-то классные. Его захотелось назвать, потому что выступление произвело больший резонанс.

Леша: Да, это был амфитеатр, который сужался к сцене, и люди сидели в разных кружочках. Наверное, возникало необычное ощущение от этого.

ИЛ: Лучший концерт, на котором вы были?

Никита: Я бывал на больших концертах и на массе местных концертов локальных групп. Кажется, что последние намного круче.

Леша: Наверное, нет одного концерта, который меня бы поразил очень сильно. Но как-то я специально полетел в Брюссель на группу Stereolab. Они тогда только воссоединились, и не было понятно надолго ли. Концерт был классный, но не могу сказать, что невероятный.

А на следующий день я абсолютно случайно увидел, что в Брюсселе выступает Крис Коэн. У него был сюрпрайз-концерт в неком зашифрованном месте, которое оказалось небольшим частным домом. Была очень приятная атмосфера – тихий праздник жизни, и концерт был ему под стать. Думаю, в этом смысле у него похожая на нашу фактура звучания.

ИЛ: Кто в группе поет лучше?

Леша: Мне бы хотелось петь лучше.

Никита: Я такого же мнения.

Леша: Обо мне (смеется).

Никита: Мы не занимаемся вокалом, даже не распеваемся перед концертом. Поэтому сложно говорить о превосходствах.

ИЛ: Кто из двоих популярнее у девушек?

Леша: У Никиты есть локальная популярность (улыбается).

Никита: Я принимаю, что у меня есть небольшая фан-база, меня могут узнать. Но я вспомнил, что в социальных сетях есть женские профили, у которых на аватаре стоит Лешина фотография (улыбается).

ИЛ: Кто лучше шутит?

Леша: Оба.

ИЛ: Есть ли кто-то из ушедших музыкантов, с кем бы вам хотелось встретиться?

Леша: Вот Эдуардо Матео я уже называл. Было бы интересно послушать, до какой музыки он дошел бы.

Никита: Я подумал, что те личности, которые меня интересуют, вроде бы и живы до сих пор. А с другой стороны, я и боюсь с ними встречаться, потому что они очень специфические.

ИЛ: Группа «Союз» через 5 лет: какой бы вам хотелось ее видеть?

Леша: В добром здравии. Развивающуюся. Хотелось бы дальше быть изобретательными.

Никита: Да. Чтобы, если бы мы сейчас услышали, нам бы понравилось.

ИЛ: Представьте себя через 35 лет: где бы вам хотелось видеть этих людей?

Никита: На своем месте.

Леша: Поддерживаю.

Сообщение СОЮЗ появились сначала на Интересные люди.

Вместе с A1 Xplore Music от Deezer мы встретились с ребятами сразу после репетиции, погрузились в их особую атмосферу и поговорили про возвращение концертов, работу с мировым лейблом, знакомства в строймагазине и съемку на «Урганте».

Про первые концерты после карантина

ИЛ: Вы только вернулись с концертов в Питере и Москве. Как все прошло?

Рома: Нормально, как обычно.

Паша: В плане предконцертного мандража – волновались, как на первых концертах.

Егор: Мне было мало. Хотелось еще куда-то дальше ехать. И довольно странно все прошло. В Питере был сидячий концерт – это вообще!

ИЛ: Это как?

Паша: Коронавирусные меры. Было где-то 650 человек. Если кто-то вставал, подбегал охранник и заставлял сесть обратно.

Егор: Хотя какой смысл от этого – непонятно. Все сидят вплотную: человек к человеку, ряд к ряду, в масках. Но сидят.

ИЛ: Отличалось по отдаче от того, как обычно?

Рома: Конечно!

Егор: Хорошо, что рты скотчем не позаклеивали, чтобы еще и подпевать не могли. Так бы вообще полный мрак был.

Паша: Но люди все равно кричали.

Егор: Да, пели хорошо.

Паша: К концу концерта нашли лайфхак – все пошли к бару.

ИЛ: А в Москве?

Рома: В Москве все рубились, как обычно.

ИЛ: Было ощущение, что люди отвыкли от концертов или, наоборот, дорвались?

Егор: Когда были концерты, поотрываться можно было часто. А сейчас все пришли насладиться живым выступлением, живым звучанием.

Паша: Так и выглядело, что больше пришли послушать, а не угореть.

Ребята из Molchat Doma подготовили для нас плейлист из 10 треков, которые должны послушать все.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, в котором 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про увольнение с работы и съемки на «Урганте»

ИЛ: Ваша история выглядит как американские горки: занимаетесь музыкой, выпускаете один альбом, второй. В начале 2019-го резко взлетаете, в диком режиме откатываете три европейских тура, а в начале 2020-го так же резко все заканчивается. Как сами это ощущаете?

Паша: 2019-й был реально движовый: ходил на работу, взял отпуск – поехали в тур. Вернулись – опять вышел на работу. Менеджер появился, начал решать вопросы. Мы все поувольнялись, опять пошли концерты.

Рома: Была суета. Сначала: «Вау! Погоним в тур!» А потом вклиниваешься в этот график, и все на автомате.

Егор: Мы вернулись из тура в марте 2020-го, а в мае должны были улетать в Америку. И тут все закрывается, переносится, отменяется. Сначала думаешь, месяцок, два, три. А теперь – год, два…

Паша: Но были разовые вспышки. В сентябре в Питере выступили на фестивале STEREOLETO. Потом еще к Ваньке Урганту поехали в Москву.

ИЛ: У нас стало доброй традицией спрашивать героев о том, как им было на «Урганте».

Егор: Быстро (смеется).

Рома: Если бы это случилось на год раньше, это было бы вау. А так как уже много событий с нами произошло, что сейчас может удивить?

Егор: Но когда-то это было целью.

Паша: Нам Егор еще больше года назад это пообещал.

Рома: У него такая особенность есть: что-то сказать или пообещать. А потом это и правда случается. Как это работает – не знаю.

Паша: За день до съемок мы были на фестивале в Петербурге. Очень долго ехали в Москву, поселились в ужасном отеле. Приехали на съемку: провели саундчек, отстроили звук, нам отутюжили вещи. Дальше съемка: два раза сыграли трек, и свободны.

Егор: Вместе с нами Intelligency снимались. Но они в тот же день вышли в эфир, а мы через пару месяцев.

ИЛ: Как вам самим выступление?

Паша: Очень жалею, что мне удалось абстрагироваться. Сам себе что-то играл, ни на кого не смотрел, а потом в комментариях: «под чем басист, тоже хочу».

Рома: Не знаю, меня зажало, страшно стало. Главное – сыграли.

Паша: Меня немного огорчило мнение людей об Урганте. Как будто это потолок того, чего можно добиться. К Леттерману попасть – вот это вау. А «Ургант» – это не мировое шоу.

Рома: Вообще с тобой не согласен.

Егор: Кстати, вот Ургант, Ургант. А в «Вести» слабо попасть, как мы однажды? Вот это я понимаю! (Все смеются).

Паша: Тогда вышла первая статья про нас на Pitchfork (американский электронный журнал, посвященный новостям музыки – ИЛ). Она называлась «Как белорусская пост-панк группа стала интернет-мемом». И вот в сюжете обсуждали, как это так, что советским союзом заинтересовались иностранцы!

Про работу с мировым лейблом и разницу в написании альбомов

ИЛ: Если вернуться к пандемии, как для вас это время прошло?

Егор: Мы вернулись в Минск из Польши, и за нами закрыли границу – буквально через два-три дня. Появилось время дописать альбом, что мы и сделали. Это единственный плюс. Мы должны были бы улететь в тур в мае, а уже в июле нужно было сдать альбом. Так что времени бы не хватило.

Рома: Некоторых песен точно не было бы. А так, дома сидели. Паша, наверное, сидел в «Карме» (бар в Минске – ИЛ). А, Егору ремонт в доме сделали.

ИЛ: Продуктивно время провели. Итак, вышел ваш третий альбом. Вышел на крутом американском лейбле. Почувствовали разницу с предыдущими релизами?

Рома: Конечно. Sacred Bones – это имя, один из самых крупных инди-лейблов. У них большие связи в прессе в Америке и Европе. Плюс они сотрудничают со всякими пиар-агентствами в различных точках мира.

Паша: Это еще и имя для букинговых агентств. Molchat Doma из Беларуси и Molchat Doma из Беларуси на Sacred Bones – это две большие разницы.

Егор: Когда подписались на лейбл, стали работать с агентством UTA. Это топ-3 букинговых агентств в мире. Организовывают гастроли всех: от Alice Cooper до Snoop Dogg.

Паша: Забавно, что глава лейбла сам нас нашел.

ИЛ: Лично написал?

Егор: Да. С нашим менеджером Димой они часто общаются, созваниваются каждую неделю.

Паша: Мне еще понравилось, как он написал. Говорит, подписать все – это классно, конечно. Но, может, у нас есть возможность приехать в Штаты? Пообщаться, потусоваться.

ИЛ: Первых два альбома вы записывали дома, сами мастерили, а на студии писали только вокал. Как было с «Монументом»?

Паша: Так же. У нас было важное условие: чтобы никто не лез в музыку, не говорил, что делать. Когда-то глава лейбла Detriti, с которым мы раньше работали, не смог с Ромой что-то выяснить. Пишет мне, просит поговорить с Романом, чтобы он немножко поаккуратнее с компрессором был.

Рома: А мне так нравится!

ИЛ: Кстати, раньше вы и соцсети сами вели. А сейчас?

Рома: В основном менеджер наш, но у нас тоже есть доступ. Дима предлагал взять smm-щика. Но зачем? У нас нет такого объема информации, справляемся сами.

Паша: Мы занимаемся музыкой, а не торгуем лицом.

Рома: Пафосно, конечно. Но это правда.

Про тексты, клипы и трек на английском

ИЛ: Нигде не нашла информацию, кто в группе пишет тексты.

Егор: Все.

Паша: Разве это важно?

ИЛ: Интересно, как происходит процесс создания: сначала текст или музыка?

Паша: Никогда не слышал, чтобы кто-то на текст музыку накидывал. Это большая редкость.

Егор: У меня все тексты пишутся под музыку. Дома сижу, на акустике два аккорда брынькаю, а потом из этих двух аккордов песня рождается. Бывает, появляется текст, вокальная линия, а потом ищешь «демки» из заготовок: ляжет – не ляжет?

Паша: Как-то Егор принес текст на трек «Не смешно». Мы никак не могли придумать вокальную партию. Сидели с Ромой, пробовали и так, и так – ничего не получалось.

Рома: Психовали! А потом на следующую репетицию пришли и все сразу получилось.

Паша: Или «Звезды». Я поиграл басовый риф, Рома накинул гитару – появился припев. А текстом потом обросло.

ИЛ: Идеи клипов – это всегда концепт режиссера или у вас самих есть в голове картинка?

Паша: Нет, мы туда не лезем. Если бы у нас были идеи, мы бы не искали крутых режиссеров и сценаристов, а снимали бы сами. В «Карме» мощное комьюнити: можно найти оператора, монтажера, целую команду собрать.

Егор: По-моему, мы ни разу и не искали режиссеров.

Рома: Они сами нам пишут: вот, есть такая идея.

ИЛ: И Даша Жук сама написала?

Егор: С Дашей был знаком наш менеджер.

Паша: Дима был очень воодушевлен фильмом «Хрусталь». Он потрясающий. С Дашей мы сначала общались по поводу одного трека, потом – второго, а по итогу клип сняли на третий. Мы выступали в Москве, Даша была на концерте и вдохновилась. Вся идея от нее.

ИЛ: В Европе и Америке вы популярнее, чем в странах СНГ – это факт. Но вы никогда не задумывались, почему там так много людей слушают песни на русском языке?

Паша: Вокал воспринимается как музыкальный инструмент. Это мы сейчас взрослые и знаем английский. Но был момент, когда не знали. Кому тогда нужен был перевод?

ИЛ: Но сейчас вы стали взрослыми и английский знаете. Не хотите сделать трек на нем?

Егор: Зачем? У меня произношение отвратительное.

Паша: Опять же, мы не нуждаемся ни в каких советах по поводу создания музыки. Сделайте трек на английском, на белорусском, на польском, на испанском. Ну нет! У нас есть свой путь, по которому мы движемся, и у нас как будто бы все плюс-минус предусмотрено. Не будет трека на другом языке, пока эта идея не понравится нам самим. Мы делаем музыку, которая нравится нам, в первую очередь, и не стремимся никого ей удивить.

Рома: Звучит банально, но так оно все и есть.

Про энергетику фестивалей и про то, как знакомятся в строймагазинах

ИЛ: Пока катались по турам, заметили, чем в разных странах зрители отличаются?

Рома: Конечно. В Восточной Европе все более движовые. В Польше, Германии любят потанцевать, побеситься.

Паша: В первом туре народ на нас шел с опаской. Сейчас как будто бы уже знают, куда идут.

Рома: Но одна страна выделяется – Франция. Это страна холодной музыки.

Паша: Энергетика определенная. Люди иногда даже танцуют и подпевают, но ты не чувствуешь такой мощной энергетики, как в Берлине.

Егор: Выходишь на сцену после каких-нибудь мощных городов, где народ отрывается вовсю, а люди просто стоят, головой иногда покачивают в ритм.  И думаешь, что не так? Почему вы не танцуете, не кричите?

Рома: Но людям нравится, просто у них такая реакция.

Егор: Да, они так музыку слушают, так на концерты ходят. А в Варшаве начинаешь играть – зал лезет на сцену, все обрубается, ничего уже не играет, но людям все равно, они танцуют.

Паша: Так, эту ситуацию стоит объяснить подробнее. Это был небольшой клуб: человек триста на два этажа и низкая сцена. Было безумно круто, весь концерт зрители делали так, чтобы в зале было максимально жарко и душно. И на предпоследнем треке кто-то подумал: «А я могу на сцену запрыгнуть?» Набрался смелости – запрыгнул. Потом второй. Потом весь зал осмелел. И все, мы смешались с толпой.

Егор: Мне такого не хватает. Я думал, всегда будут драйвовые, рейвовые концерты, когда ты с толпой нос к носу и чувствуешь всю эту энергию. Но концерты становятся больше, появляются ограждения, и уже есть дистанция, теряется контакт. На первых фестивалях я вообще не понимал, что происходит. Перестаешь чувствовать энергию.

А когда появляется ушной мониторинг – это вообще все. Ты как будто на репетицию пришел – зала совсем не слышно. Мало того, что ты его не видишь, так еще и слышать перестаешь.

Кстати, вы заметили, что с этими ограждениями в первых рядах начали появляться люди, которые просто стоят неподвижно и смотрят? Возможно, они пришли именно насладиться музыкой, а не оторваться. Но выглядит это странно.

Паша: Кстати, сейчас в Питере девочка на улице встретила Егора и расплакалась. Я сразу понял, что происходит, и пошел дальше. Не люблю все это.

ИЛ: А в Минске на улице узнают?

Егор: Не часто, но бывает.

Паша: Недавно меня дважды узнали, попросили сфоткаться. После этого пришлось два или три часа ходить, не снимая маску. Если ты отказываешь человеку, он думает, что ты зазнался. Но ты же для себя живешь! Я стесняюсь, меня это смущает. Не такой я человек, чтоб на улице фоткаться.

Рома: А я только за. Если хочешь сфоткаться – конечно.

Егор: Я тоже спокойно отношусь. Но самое прикольное, что в центре я мало тусуюсь, поэтому меня обычно в каких-нибудь строймагазинах узнают. Выбираю плитку, ко мне подходят и спрашивают: «А ты из Molchat Doma?» Да, но я плитку выбираю, давай не сейчас (смеется). В Питере меня вообще спросили, верю ли я в бога. И вот что ответить?

Паша: Мне не нравится эта популярность. Я почти каждый вечер в «Карме». Если интересно пообщаться – приходи. Но я отдельный человек, а не группа.

Про любимую музыку и будущее белорусских исполнителей

ИЛ: Помните свое первое воспоминание о музыке? Что осознанно начали слушать?

Егор: Не знаю почему, но я сейчас начал переслушивать первый альбом Linkin Park. Просто захотелось, и он постоянно у меня играет.

Рома: У меня с Moby такая тема. Помню, дома лежал диск с альбомом «18» или «Play». Мне было лет 9-10. И вот сейчас недавно наткнулся – вспомнил детство.

Паша: А я в 7 или 8 лет уже в музыкальную школу пошел, поэтому ничего такого не помню.

ИЛ: А что сейчас слушаете? В вашем плейлисте для A1 Xplore Music от Deezer всего одна русскоязычная композиция – от «Машины времени».

Рома: Это Паша.

Паша: Люблю «Машину времени». Не помню, когда с ней познакомился. У меня отец их слушал, возможно, это в каком-то глубоком детстве было. Но вот уже месяца два переслушиваю.

Рома: У меня Beatles, Prodigy, Eros Ramazzotti, Adele, Madonna, Garbage, Billie Eilish, Phil Collins, «Петля Пристрастия».

Егор: Linkin Park, Placebo, Motörhead, Mick Jagger, Slipknot, Red Hot Chili Peppers, Gorillaz, Beatles, Iron Maiden и Crazy Town почему-то.

Паша: Я слушаю много лоу-фай хип-хопа. И жесткий грузный стоунер.

ИЛ: А кто из белорусских нравится?

Рома: «Петля Пристрастия» очень нравится. Полина Республика – особенно акустика.

Егор: Согласен.

Паша: Есть проект моего друга, называется Mayamara. И еще хорошая музыка у Nürnberg.

ИЛ: А свои песни в наушниках слушаете?

Рома: Cейчас уже нет. Все эти песни обкатываются перед выходом альбома. Ездишь, слушаешь, где бы что поменять. На техническом интересе, я бы сказал.

Паша: Когда были сведение и мастеринг последнего альбома, я ездил домой к маме – 2,5 часа на машине. Альбом минут на сорок. И я постоянно нон-стопом гонял его, переслушивал. Этого более чем достаточно.

Егор: Мы же еще концерты играем и репетируем два раза в неделю.

ИЛ: О концертах – у вас скоро выступление в минском Re:Public.

Егор: Непонятно, будет ли. Ограничения ввели – заполняемость на 50%. Сейчас, по-моему, даже гастрольки не выдают. Но хочется полноценный концерт.

Паша: Я считаю, что в Hide (5 декабря у группы был концерт в Минске – ИЛ) уже был большой концерт. Там было человек шестьсот.

Егор: Для Минска это вообще много! Мы не думали даже, что у нас солд-аут будет.

ИЛ: Завершим так: как вам кажется, белорусская музыка будет жить?

Рома: Будет. Как минимум, в андеграунде.

Егор: Самое главное, чтобы белорусская музыка жила везде. Если она будет везде, будет круто.

Паша: Да слушайте, она уже живет.

— The Cure / Depeche Mode?

Егор и Рома: Depeche Mode.

Паша: Здесь невозможно выбрать.

— «Кино» / «Наутилус»?

Все: Конечно, «Кино»!

— Зыбицкая / Октябрьская?

Паша: «Карма».

Рома: Зыбицкая, Октябрьскую вообще не люблю.

Егор: Если я ушел в загул, могу быть и там, и там, а потом где-то еще в другом месте, где открыто и где хорошо.

— Выступить в маленьком клубе / на большом корпоративе?

Егор: Конечно, в клубе. Никаких корпоратов!

— Лучший ваш концерт?

Паша: Лондон. Тысячник, солд-аут. Концерт был в понедельник, и приехали люди из Мексики, Нью-Йорка, еще откуда-то. Хотя еще был прикольный концерт в Челмсфорде. Мы играли в скейтшопе на 40-50 человек.

Рома: Но душевно-душевно было.

— Никогда не думали участвовать в «Голосе» или «Песнях»?

Рома: Да ну, оно выглядит очень ненатурально.

Егор: А может на «Евровидение», пацаны?

Паша: Да никто бы нас не взял. Хотя это был бы неплохой ход.

— Кто в группе лучше всех шутит?

Рома: Паша.

Паша: Будете смеяться, но я хочу попробовать написать что-то около стендапа. Есть много мыслей, интересных штук, с которыми сталкиваюсь в обычной жизни. Было бы прикольно разогнать это.

— Кому чаще пишут поклонницы?

Рома: Это тоже к Паше. Я самый непопулярный человек из этой тусовки. У кого подписчиков в инстаграме больше, а? У меня меньше всех.

Егор: У меня, наверное. Пишут очень часто, и не только поклонницы. Сначала я пытался что-то отвечать, а потом понял, что это нереально.

Паша: Как только ты что-то внятное отвечаешь, человек на той стороне думает, что с ним хотят пообщаться и начинает рассказывать тебе всю свою жизнь. Мне вчера аж мемы скидывали. А я просто хотел быть вежливым!

Рома: На меня перенаправляйте. Я рад пообщаться.

— Любимая песня Molchat Doma?

Рома: «Волны».

Егор: Сейчас «Обречен».

Паша: «Дома молчат». Я же пришел, в группу, когда первый альбом уже существовал, и я влюбился в эту песню. До сих пор она – мой фаворит.

ИЛ: Molchat Doma через 5 лет: как бы вы хотели, чтобы это было?

Егор: Давайте так: чтобы хотя бы все живы были.

Паша: Мы просто хотим играть свою музыку. Если это кому-то нравится – классно. Если это нравится много кому – тоже классно, будем играть для вас. Но нет такого, что мы хотим добиться этого или того. Было бы классно, если бы через 5 лет мы все еще существовали как Molchat Doma, все еще писали музыку и все еще играли концерты.

Если концерт в Re:Public все-таки состоится 21 мая – билеты здесь.

Сообщение Molchat Doma появились сначала на Интересные люди.

Основной удар вопросов принял лидер и основатель коллектива – Антон Егоров. Поддержали фронтмена менеджер Евген Крук и звукорежиссер Ярослав Серафимович. Мы поговорили с ребятами про первые успехи молодой группы, их взгляд на белорусскую музыку и мечты о большом будущем.

Про становление коллектива

ИЛ: Когда группа The UP! образовалась?

Антон: Группа появилась в уже далеком 2015 году. Я учился в музыкальном колледже имени Глинки в Минске, и вместе с другими ребятами сколотил банду. Из первого состава сейчас в группе только я, барабанщик и тромбонист. Остальные участники практический каждый год менялись.

Ярослав: Кстати, изначально я пришел в группу как бас-гитарист. Поиграл две репы и подумал «да ну нафиг» (смеется). Я ведь учился на звукорежиссера, поэтому вернулся в коллектив как звукач. Вот это точно мое место!

Антон: Вообще мысли создать группу появились у меня в начале 2014 года, когда я поступил в колледж и переехал в Минск. На тот момент я плотно сидел на итальянской ска-панк группе Talco, и тогда они приехали в Минск. Когда услышал их вживую, сразу понял, что хочу сделать группу. Тогда даже не думал про то, что композиторские способности были на зачатке развития.

К тому же, еще в школе я писал стихи, даже подумывал маленький сборник сделать. Плюс еще в школьные годы слушал группу «Ляпис Трубецкой», ездил на их концерты, и эта энергетика тоже повлияла на то, что я теперь люблю «дудки». По счастливой случайности весь состав группы был в моем кругу общения, так и зародился коллектив The UP!

ИЛ: Почему именно такое название?

Антон: Идея пришла в столовой колледжа, на тот момент уже была первая версия песни «Открой глаза». В ней поется о том, что нужно добиваться своих целей, подниматься со дна. Подниматься – это и значит “UP!”, а “The” для конкретики и официальности.

ИЛ: Когда у группы состоялся первый концерт?

Антон: Старт концертной деятельности был в июне 2017 года на концерте в Мачулищах. Это был то ли день города, то ли день поселка. Было эпично! Тогда пришли бабушки с цветами, дарили их мне, такому зеленому (смеется).

ИЛ: Тогда вам заплатили хотя бы за дорогу?

Антон: Нет, сами на электричке гнали. Тогда даже о деньгах за дорогу приходилось только мечтать.

Фронтмен The UP! Антон Егоров подготовил разрывной плейлист из 10 треков, которые нужно послушать всем.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, который включает 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями треков, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про гонорары и выступления за рубежом

ИЛ: Когда вы получили свой первый гонорар за выступление?

Антон: Год точно не вспомню, наверное, 2017-ый, это был байк-слет в Лунинце. Нам тогда оплатили дорогу, покормили, еще и гонорар сверху заплатили!

ИЛ: А сейчас как с прибылью?

Антон: Мы только сейчас приближаемся к тому, чтобы выйти в ноль и деятельность коллектива окупалась. Здесь и расходники на репетиции, и оборудование, и даже реклама в инстаграме. Кстати, мы с Евгеном именно в инстаграме и познакомились. В итоге он стал нашим менеджером в 2019 году.

Евген: Мы же познакомились на байк-фестивале в Лиде?

Антон: Да, но я тогда был там с другим коллективом. Кстати, я и сейчас играю на саксофоне в группе «Чип и Дейл». Именно играю, а не пою. Просто хочу развиваться не только как фронтмен, но и как музыкант.

ИЛ: У вас ведь были и выступления за границей?

Антон: Да, мы играли раза четыре в Питере, и еще в городе Кириши, это где-то в 100 километрах от Питера. А еще откатали целый гастрольный тур по России, потому что победили в местном конкурсе.

ИЛ: Расскажи подробнее про это.

Антон: Мой товарищ из группы «Чип и Дейл» раньше участвовал в конкурсе-фестивале Revolution в Санкт-Петербурге. На нем выступают ска-группы, поэтому он предложил поучаствовать и мне. Я заполнил заявку, мне перезванивает организатор и сообщает, что нужно заплатить взнос. Естественно, дорога и жилье за свой счет. Конечно же, я соглашаюсь, а он начинает отговаривать: «Зачем тебе нужно ехать так далеко?»

В итоге мы все-таки поехали на оба этапа и вышли в финал. Естественно, все разы мы ездили за свой счет, но это был отличный опыт для нас. Да и зрители встречали очень тепло, когда узнали, что мы группа из Беларуси.

Про белорусскую музыку и пандемию

ИЛ: Женя, ты уже давно в белорусском шоу-бизнесе. Как оценишь его развитие в карантинном 2020 году?

Евген: 2020-ый оцениваю как фильтр грубой очистки: отсеются те, кто оказался в этой отрасли случайно ­– организаторы, группы, сольные исполнители. Но уверен, что и 2021 год будет немногим отличаться от предыдущего.

Для меня лично год прошел замечательно и крайне плодотворно: впервые за много лет побывал в отпуске, закрыл многие домашние вопросы, которые давно откладывал. Также запланировал несколько векторов дальнейшего развития в разных направлениях.

ИЛ: Ты живешь в Бресте, группа базируется в Минске. Это не мешает работать с коллективом?

Евген: Это пару часов езды – да и расстояния не особо влияют на качество плодотворного сотрудничества. Помимо этой группы, в обойме есть еще с десяток артистов, причем некоторые коллективы вообще находятся за пределами Беларуси.

ИЛ: Антон, а что ты скажешь насчет 2020 года для белорусской музыки?

Антон: Поменялось и в худшую, и в лучшую сторону. Сейчас объясню.

В худшую – потому что, как и у всех, не было концертов, музыкальная движуха упала в ноль. Даже когда музыканты пытались делать онлайн-концерты, это не дало нужного и ожидаемого результаты, как хотелось.

В лучшую – потому что, как бы это странно ни звучало, в основном в Беларуси выступают заграничные группы и кавер-бэнды. Закрытие границ и отмены заграничных концертов, дали второе или даже третье дыхание белорусской музыке. Люди стали больше узнавать и интересоваться музыкой и искусством Беларуси.

Когда пошли послабления [в карантинных мерах], проходило больше концертов белорусских групп, выставок и вообще культурного движения. Но когда границы открылись, все постепенно вернулось обратно, что удручает. Но музыкальная индустрия только начала становиться на ноги.

ИЛ: Какие ваши ставки на будущее белорусской музыки?

Антон: Здесь буду говорить долго, потому что накипело. Сложно говорить о развитии музыкальной индустрии в Беларуси, когда ее вообще нет. Ее не создали. Музыканты по большей степени разобщены, нет интересных коллабораций. Ничего не делается для того, чтобы музыканты были дружнее. Не спорю, есть разовые акции в виде каких-то фитов, но это капля в море.

Нет музыкальных шоу на телике. Была попытка с «Макаенка, 9», где могли сыграть белорусские группы и исполнители, или шоу «Сыграй меня, если сможешь», в котором мы участвовали. Но все закрывалось либо заканчивалось.

На мой взгляд, главная музыка сейчас ­– это каверы. Авторская музыка не может жить при наличии «национальной премии «Кавер года» (улыбается). Я за высококачественные каверы, от которых остается только текст, потому что «слизать» в ноль песни из интернета может любой, а придумать свое и продвинуть, показать людям, что ты можешь, сил не хватает.

Когда мы начнем поддерживать и развивать авторскую музыку, все пойдет хорошо. Я не призываю отказаться от зарубежных исполнителей, но ценить, поддерживать и помогать в развитии – да!

ИЛ: Есть ли сейчас среди белорусских групп такие, которые со временем могут добиться мировой славы?

Антон: Прозвучит пафосно, но могут все. Каждая группа может стать известной на весь мир, если она задастся целью и будет гореть огонь в глазах и сердцах!

ИЛ: Три любимых города?

Антон: Я хотел бы побывать в Лондоне, Нью-Йорке, Токио.  Из тех, что был: это Кириши, Санкт-Петербург, и, конечно, моя родная Вилейка!

Ярослав: Больше трех скажу. По-любому Рогачев, потому что моя родина и сгущенка вкусная. Киев очень нравится, Питер и Манчестер. Из этого города группа Oasis, а эта группа – вся моя жизнь.

Евген: Из тех, где был: Брест, Киев, Одесса. А побывать хотел бы в Майами или в штате Калифорния.

ИЛ: Любимый рэп-исполнитель?

Антон: Наконец-то этот вопрос пришел! УННВ – это белорусские ребята, минский андерграундовый хип-хоп. Это самые крутые текста, которые я знаю. Плюс у них очень клевые биты.

Ярослав: Честно, никогда особо не слушал хип-хоп, и вообще Антон уже не мой друг, раз он слушает рэп (смеется). А если серьезно, мне давно советовали послушать Скриптонита, пускай будет он.

Евген: Назову брестскую андерграунд-команду «Макам Раст» (существовали в Бресте с 2001 по 2004 гг. – ИЛ).

ИЛ: Последнее блюдо, которое вы сами готовили?

Антон: Я готовил линя с вялеными помидорами, а сверху было мартини с мятой и льдом. Это была пушка!

Ярослав: Овощное рагу.

Евген: Барбекю в своем палисаднике на день рождения.

ИЛ: Ваше отношение к ЗОЖу?

Антон: Прекрасное. Я против пропаганды ЗОЖа, но отношусь к нему отлично. Думаю, он приходит к определенному возрасту, когда уже все попробовал (смеется).

Ярослав: Я за ЗОЖ, и считаю, что к каждому со временем это приходит. К кому-то раньше, к кому-то позже.

Евген: Я там уже был (смеется). Занимался легкой атлетикой, спринтом. У меня папа по образованию тренер по тяжелой атлетике, так что я знаю все это изнутри. И все это очень четко.

ИЛ: Какими вы себя представляете через 5 лет?

Антон: Как Сергей Михалок в лучшие годы – подкаченный и татуированный звезда ска-панка! (смеется). Хочу собрать хотя бы Дворец спорта ­– группе-то будет уже десять лет!

Ярослав: Хотелось бы тоже что-то набить. А на самом деле сейчас все круто идет, и если дальше будет так же, то все получится.

Евген: Стройный, красивый, мне все завидуют (смеется)! У The Up! полные залы, я бегаю за Антоном, упрашиваю, чтобы он дал интервью журналистам, а у него была звездная болезнь (смеется). Последнее, конечно шутка.

ИЛ: Каким каждый из вас представляет себя через 35 лет?

Антон: Хочу чтобы меня на концерты возил «крузак» (Toyota Land Cruiser – ИЛ), и это все по райдеру!

Ярослав: Хочу, чтобы глаза оставались такими же горящими.

Евген: Дожить бы! (смеется).

Фото на обложке: instagram.com/upcrewby.

Сообщение The UP! появились сначала на Интересные люди.

Обсуждаем с ней творчество в пандемию, коллаборации с другими артистами и бытовые райдеры. А еще говорим про фестивали Беларуси и соседней Украины как об огромной части музыкальной индустрии. Надеемся, скоро пандемия отступит, а большие фесты вернутся в повседневность.

Про год пандемии с онлайн-концертами

— Полина, как ваше настроение? Весеннее?

— Да. Надеюсь, холодная погода не будет затягиваться в этом году. Вообще из-за пандемии стерлись сезонные границы, и для меня, наверное, по-прежнему продолжается 2020 год. Потому каких-то ярких делений не было. Для полноценности года нужно все-таки куда-нибудь съездить в отпуск.

— Как вы переживаете времена пандемии?

— Мне кажется, сейчас в жизни артистов, как и всех людей, появляются такие «почки надежды» – как будто что-то начнет происходить. И вообще все оживает, у всех много энергии что-то делать, вся музыкальная индустрия меняется. Поэтому чувствуется только подъем.

— В марте 2020 года вы предполагали, что все настолько затянется?

— Нет, я переносила концерт на 28 мая, и думала, что к тому времени все закончится.

Кстати, совсем недавно Palina выступала на онлайн-концерте On Air Party на VOKA, запись которого можно посмотреть здесь.

— Почти год без концертов. Это ударило по финансовому положению?

— Так получилось, что я играла много онлайн-концертов, и, мне кажется, пандемия повлияла на их развитие, границы расширились. Если раньше мы не привыкли к онлайн-выступлениям и не практиковали это, то сейчас все узнали, что это работает. Вот недавно у меня был онлайн-концерт в Калифорнии, который я играла из Минска. И все прошло очень душевно и мило.

— Кто основная аудитория концерта в Калифорнии?

— В основном русскоязычные люди.

— Есть ли среди вашей аудитории люди, которые не говорят по-русски, -украински, -белорусски?

— Если смотреть статистику по стриминговым платформам, она очень разнообразна. Иногда вижу, что меня послушали в таких местах, о которых я вообще не знала. Вот недавно французский сайт написал обо мне, пишут в личку слушатели из Великобритании.

— Вам льстит, что вас слушают так далеко?

— Это очень любопытно. Для меня это интересное путешествие. Здесь я проведу параллель с деньгами: бывает, возьмешь купюру, а на ней разные пометки. Она живет своей жизнью, была у разных людей, в разных местах. Так же и с песнями. Мне любопытно, что они живут там, где я сама никогда не бывала.

Мы попросили Полину собрать плейлист из 10 треков, которые нужно послушать всем.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, который включает 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Уже сейчас абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями треков, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про Украину, фестивали, гастрольную жизнь

— Онлайн-концерты – это одно, но до пандемии вы очень часто выступали в соседней Украине. Скучаете по этой стране?

— Я успела съездить в Украину осенью и дать два концерта, поэтому пока нет ощущения, что пауза длится слишком долго. Но с другой стороны, сейчас выпадают такие редкие путешествия, что мне даже в диковинку заходить на сайт железной дороги или авиабилетов. Кажется, у нас у всех стоит такой мощный блок на планирование, потому что столько всего не совершилось и из-за этого было много переживаний.

— Сколько лет вы уже популярны в Украине? К примеру, большинство моих друзей из этой страны знают о вас.

— Примерно с 2013 года. Я начала выступать на украинских фестивалях, и у меня образовалась там своя аудитория. Первый раз я выступала на фестивале «Республика» в Каменце-Подольском. Это был последний фестивальный день, в самом финале после легендарной белорусской группы «Ляпис Трубецкой».

— Тогда для молодой девушки было классно выступать после «Ляписов»?

— Да и сейчас в принципе я очень радуюсь, когда получается выступить с ними! Кстати, в одном из своих последних приездов в Украину я выступала на фестивале в Запорожье вместе с «Ляпис 98». А тогда, в 2013-ом, после такого выступления, я думала, что проснусь богатой и знаменитой – но нет (смеется).

— Три ваших любимых фестиваля Украины?

— У каждого есть свой шарм. Очень люблю «Західфест», который находится в таком волшебном лесу, что я готова туда каждый год ездить. «Республика» – замок в Каменце-Подольском произвел на меня такое впечатление, как будто он из мультика студии Disney. Еще я ни разу не была на киевском Atlas Weekend, но мне кажется, это очень хороший фестиваль и в плане локации, и атмосферы. Хотя повторюсь: каждый фестиваль, даже самый маленький, по-своему очаровательный.

— Как думаете, почему у украинцев все-таки получается делать фесты круче?

— Как мне рассказывали организаторы украинских фестивалей, часто в Украине администрация города сама очень сильно заинтересована, чтобы приезжали люди. Ведь за счет этого живут гостиницы и рестораны и, естественно, пополняется городской бюджет.

— А вы ездите с концертами по белорусской провинции?

— Я была во многих местечках: были концерты и в Вилейке, и в Глубоком. Мои самые любимые концерты – маленькие и камерные. У меня когда-то был концерт в Бобруйске для 30-40 человек: там была такая замечательная аудитория и настолько теплый концерт, что он стал одним из моих самых любимых. Именно на таких выступлениях я понимаю, что мне нравится, что я делаю, зачем, и что кому-то это нужно.

— Происходил ли во время гастрольных туров какой-нибудь трэш в плане организации?

— Сейчас я более требовательно отношусь к условиям. Первые лет пять моей карьеры мне так нравилось ездить и я не понимала, что это сложно. Даже была готова сама доплачивать кому-то, чтобы проехаться на электричках, маршрутках.

Была одна история, не связанная с организаторами. Когда ты не успеваешь вовремя купить билеты на поезд во Львов, потому что их очень быстро разбирают, ты добираешься на «собаках» (на электричках, попутках и пригородных автобусах – ИЛ). Мы так ехали на фест «Файне мiсто» в Тернополь, и где-то в 100 километрах от Львова у нашего старенького автобуса взорвалось колесо. Нас с инструментами в 4 часа утра вывели на дорогу. Потом прислали дополнительный автобус, завезли в ближайший город, и уже оттуда мы доехали до Тернополя.

— На фестиваль успели?

— Да. И после выступления сразу поехали в другой город. В общей сложности не спали больше 38 часов.

— Ваши концерты организовываются на условиях процентов от продажи билетов или вы приезжаете за определенный гонорар?

— Очень по-разному. Так давно из-за пандемии не было туров, что я уже затрудняюсь ответить (смеется).

— А что в 2019 году входило в ваш бытовой райдер?

— Две шоколадки Ritter Sport (смеется). Я сама очень хорошо знаю, как устроена Украина, и могу любому украинцу рассказать, как выгоднее и удобнее доехать. Часто я сама прописываю технические нюансы, связанные с удобством в дороге. Стараюсь не ездить на автобусах и маршрутках, а передвигаться на поездах или самолетах. А так, чтобы в райдере были устрицы и лилии – такого пока нет (смеется).

Про творческие метаморфозы и TikTok

— Почему вы отказались от слова «Республика» в творческом псевдониме?

— Изначально это был технический вопрос написания на стриминговых платформах. «Республика Полина» на белорусском, русском и украинском языках – это разные названия, и возникает вопрос, как это подписать и на каком языке. Я выбрала универсальное Palina. Но спустя время могу сказать, что Республика Полина и Palina – отличные друг от друга музыкальные проекты, и хорошо, что все так сложилось.

— Сейчас вы не выходите на сцену с гитарой, как в ранний период музыкальной карьеры?

— На больших концертах я играю на гитаре. Не могу сказать, что полностью отказалась от этого, мне нравится искать, экспериментировать, меняться – это естественно для любого музыканта и человека. У меня выходят акустические треки. Но поп-рок как стиль музыки мне сейчас не близок.

— В 2012 году у вас вышли совместные треки с рок-группой Hasta La Fillsta. Это был эксперимент или вы всерьез хотели попробовать себя в качестве рок-вумэн?

— Это было весело. Hasta La Fillsta состояла из достаточно именитых музыкантов, я цеплялась за любой опыт, чтобы понять, как устроена музыка, и была рада такому сотрудничеству. Мы не собирались делать проект, не играли концерты вместе. Просто собрались несколько раз на студии, музыканты группы сделали аранжировки, и мы записали треки.

— Ваша карьера приостанавливалась в связи с рождением ребенка?

— Наоборот! Этот отпуск был связан с очень большим музыкальным подъемом. Два с половиной года я посвящала музыке большое количество времени. Занималась по 16 часов в сутки, и именно этой паузе я благодарна за то, что у меня сейчас есть в музыкальном плане. Это было время, когда я могла учиться, делать эксперименты.

— Ваш сын растет музыкальным?

— У него есть музыкальный слух, и это меня радует.

— Песни мамы нравятся?

— Нет. Только если он встречает их в TikTok.

— А сколько лет вашему ребенку?

— Пять.

— И он уже сидит в TikTok?

— Дети с 3 лет сидят в TikTok (улыбается).

— И что он смотрит там?

— Там очень много различной информации: и некорректной, и полезной. Если у него хорошее настроение, он мне рассказывает новости оттуда. Он знает все, что происходит в Беларуси, именно из TikTok.

— А вы сами сидите там?

— Я его не освоила. Там сложная схема рекомендации, и, так как у меня малыш часто забирает телефон, многое выстраивается из его предпочтений.

— А в какой соцсети вы проводите больше времени?

— В инстаграме. Но это скорее рабочий инструмент. А так много времени слушаю музыку и читаю некоторые новостные телеграм-каналы.

Про Родину и мокрые кроссы

— Значительная часть вашего творчества – на беларускай мове. Как вы пришли к творчеству на родном языке?

— Родная мова для меня открылась где-то в 12 лет, как какой-то живой ресурс, волшебный источник вдохновения. Меня когда-то одноклассница позвала в «Таварыства беларускай мовы» (просветительская организация – ИЛ), и с этого все началось. Потом я попала на концерт N.R.M и услышала, что это язык не из книжек, а очень живой и эмоциональный.

— Хотели бы записать фит с теми же N.R.M или другим белорусским артистом?

— Скорее да. Совместные работы – это всегда полезно и интересно. Есть музыканты, с которыми я сейчас работаю над треками. И вообще я всегда открыта к предложениям.

— Ваш сын понимает мову?

— Я думаю, он понимает ее на уровне пятилетнего ребенка, мы учим многие слова. И еще его воспитательнице в садике нравится моя музыка, она знает, что я пою на беларускай мове, и они довольно часто учат какие-то стихи, выражения.

— А украинский язык хорошо выучили за время гастролей в Украине?

— Украинскую мову понимаю, могу читать на ней. Но свободно не говорю.

— Задумывались ли вы о переезде из Беларуси, как многие артисты в последнее время?

— Переезд – это очень сложно, на это нужно потратить ресурс, а мне не хочется сейчас тратить время. Я довольно много езжу, точнее ездила до пандемии, и мне это позволяло не ощущать себя в вакууме. Чувствую себя человеком, живущим на несколько стран. Когда часто приезжаешь в одни и те же города, ты знаешь улицы и у тебя складывается очень интересная картина мира. Да и мне нравится Минск, нравится возвращаться домой.

— Что это за города, в которых хорошо знаете улицы?

— Конечно, это Киев. Во Львове много раз была. Многие белорусские города.

— А какие белорусские города вам близки кроме Минска?

— В Гомеле хорошо, в Витебске. Вот последние три недели очень хочу в Гродно съездить. Вообще многое зависит от того, как ты попадаешь в город. Трэвел-блогеры говорят, что лучше не ездить в путешествия зимой, как бы ни была прекрасна и богата культура городов. Например, я терпеть не могу Киев зимой, но летом это совершенно очаровательное место.

— Раз опять вспомнили про Киев, расскажите, каково это было попасть на украинский «Х-Фактор»?

— Это очень интересный опыт – увидеть, как все устроено, как работают люди, изнутри. Но не скажу, что это дало глобальный прирост в плане украинской аудитории.

— А на белорусском ТВ бывали?

— Да, на «Макаенка 9» была, и еще на каких-то программах, не помню, как называются.

— Дедушки и бабушки похвалили вас, когда увидели по телику?

— У меня бабушки и дедушки очень продвинутые, и я им скидываю ссылочки с выступлениями на YouTube (смеется). Недавно дедушка показывал нам свои любимые тик-токи.

— Записав несколько лет назад кавер на беларускай мове на модную тогда песню «Мокрые кроссы», вы хотели хайпануть или песня действительно понравилась?

— На тот момент мне нужно было сделать какой-то творческий акт, ибо тогда у меня по семейным обстоятельствам отменилось много концертов. Я сделала этот кавер по фану, за четыре часа. Но мы не ожидали, что он спровоцирует такой информационный всплеск.

— Кофе / чай?
— Кофе.

— Варшава / Вильнюс?
— Варшава. У меня долго не складывались отношения с Вильнюсом, как-то не очаровывал этот город. А в Варшаву я в первый раз приехала ранней весной, увидела центральную площадь, залитую солнцем, это очень приятное воспоминание.

— Nizkiz / Intelligency?
— Хорошо, что есть и те и другие, и у них разная и классная музыка!

— ЛСП / Корж?
— Не знаю, мне так не нравится выбирать между артистами. Я очень радуюсь, когда появляется любое новое имя в белорусском шоу-бизнесе. Мне кажется, здесь нет такой почвы, чтобы куда-то сразу пробиться, и каждый, у кого хоть что-то получилось, сделал это с большим трудом и талантом. Замечательно, что все эти музыканты продолжают играть, развиваться.

— Посоветуйте фильм посмотреть.
— Тяжело сказать, в каждый период воспринимаешь фильмы по-разному. Недавно первую «Матрицу» пересматривала, и у меня было такое мощное впечатление! Вроде бы все знаешь, но когда смотришь взрослыми глазами, то кино производит еще большее впечатление. Вообще ты каждый день что-то кладешь в копилку своего визуального опыта.

— Какую книгу вы сейчас читаете?
— «Бегуны» Ольги Токарчук.

— Любимое место в Минске?
— Мне нравится все, что в центре.

— Куда отправитесь после того, как границы откроются?
— У меня есть билеты в Грузию. Надеюсь, все сложится!

— Какой вы представляете себя через 35 лет?

— Недавно встретили на улице Карла Маркса пожилую женщину, красиво одетую, интеллигентную. Она хотела выменять у нас сигарету на конфету. Говорит: «Я не хочу покупать целую пачку, потому что куплю – скурю и помру, а одну выкурила бы для настроения». Мне хотелось бы всегда иметь яркую сцепку с жизнью и всегда думать, что все еще впереди. Я бы хотела быть живой, во всех смыслах этого слова. И веселой.

— Завершим интервью цитатой из вашей песни «Як ты»: «Хутка ўсё добра будзе – мірныя, вольныя людзі»?

— Канешне!

Сообщение Palina появились сначала на Интересные люди.

Intelligency – это Сева Довбня, Юра Тарасевич, Женя Мурашко и Миша Станевич. Мы застали ребят в их новой студии прямо во время записи очередного трека. Говорим про свалившиеся хайп и славу, культурный код Беларуси и развенчиваем мифы о внутряке музыкальной индустрии.

Про хайп, TikTok и известность

ИЛ: Когда 3,5 года назад вас называли «самая перспективная группа Беларуси», вы относились к этому с иронией. Смотрите, как все вышло в итоге!

Сева Довбня: Все музыканты верят в свой успех, но вероятность крайне мала. Музыкантов тысячи, а тех, кто хотя бы что-то одно удивительное напишет, ­– единицы. Если бы тогда нам сказали, что через три года наш трек будет в топ-30 Shazam в мире, мы бы не поверили.

ИЛ: Классическая история, когда музыкант развивается постепенно, раз за разом собирая концерты побольше. А вы взяли и выстрелили в один момент. Не считаете себя читерами?

Сева: Мы всегда шли очень плавно. В плане роста мы реально самая плавная группа Беларуси. С 2014 года, когда мы с Юриком еще вдвоем играли, от сезона к сезону качественно мы идем выше и выше. В январе прошлого года, до начала пандемии, у нас уже были полные залы в Москве, Киеве, и потом стреляет трек. Такое ощущение, что природа сама тебя готовит к этому.

Но современный мир такой хаотичный. Наверное, пока мы не увидим залы-тысячники в десяти городах подряд, мы не убедимся, что представляем из себя что-то действительно большое.

Юра Тарасевич: Комментируют пока все равно одинаково: «Кто это такие?»

Сева: Пока для нас все обстоит так: мы написали неплохую песню, пишем достаточно интересный для какого-то круга лиц материал и до сих пор пытаемся дерзнуть для отдельной ниши.

ИЛ: Та аудитория, которая снимает ролики под August в TikTok ­– ваша?

Сева: Будем искренними: в какие-то моменты «тиктоковая» движуха немного подбешивала. Обычно наша аудитория – это люди в возрасте 25+, они уже работают, у них есть жизненный бэкграунд. У нас очень мало фанатов-школьников из тех, кто действительно системно слушает и ходит на концерты.

Мы недавно делали опрос в инстаграме о том, где нас впервые услышали. Подавляющее большинство пришли где-то с 2017 года. То есть проявление наших слушателей в соцсетях такое же, как и у наших соотечественников, группы «Петля Пристрастия»: они крутые и культовые, а вот слушатели у них не так активничают в соцсетях, как у других больших групп, которых знают в той же России. У песни «Груз», которая суперкрутая, прослушиваний не так много.

ИЛ: А как вы относитесь к тому, что Intelligency появились в плейлистах между Бузовой и Slava Marlow?

Юра: В чартах во вконтакте куча такого рядом с нами. Но не мы же туда себя засунули.

Сева: Главная причина такого развития событий в индустрии в СНГ: слушают копии копий. К сожалению, основной потребитель музыки у нас – дети от 15 до 20 лет. На Западе, когда тебе родители с детства ставят блюзовиков, битлов, ты будешь слушать первоисточник, и рынок сегментирован. А у нас хип-хоп влетел – все слушают его. Потом хип-хоп надоел – появился Niletto, все слушают его и его копии.

Поэтому так и в чартах – жизнь от одного монотренда к другому вперемешку с периодическим всплеском ностальгии по «Руки вверх». Какое лечение? Пройдет время, стабилизируется отношение нашего общества к интернету, активный пользователь вырастет – и хотя бы чуть-чуть вырастет музыкальный вкус.

Юра: Мы тоже стараемся показывать, что есть «другая» музыка.

Сева: Такая история была с треком «Медуза» пару лет назад. Тогда людям снесло голову ­– такое необычное звучание! Мне кажется, с «Августом» так же. Жалко Матранга – у него не получилось этот стиль выкристаллизовать. А возможно и не стоялая такая задача.

ИЛ: А на вас и дальнейшее звучание повлиял успех «Августа»?

Сева: Нет. Конечно, в каких-то треках мы пытаемся делать прикольные хуки, но это не из-за «Августа». Такие психоделические якоря мы делали и раньше.

Как быстро понять, соображает ли человек глубже, чем просто поверхностно, в нашем стиле музыки? По треку «Август». Как по лакмусовой бумажке. Спроси его, что круче: припев или куплет? Если больше нравится припев – то человек, скорее всего, просто сторонний любитель. Если куплет – он соображает в музыке несколько глубже обывательского уровня. Потому что вся фишка в куплете, в гармонике и тексте.

ИЛ: Теперь в ютубе на новых видео вы ставите хэштег «техноджаз», хотя раньше был «техноблюз». Что поменялось?

Сева: Это самоирония, на самом деле. Вот я иногда слушаю наши старые треки: форма – отстой, сведение – полный отстой. Но если послушать суть, найдешь уход из индустриальной формы, которая популярна. Такой «недодепешмод». Сырое мясо и местами даже дичь. Слышно, что мы хотели делать что-то свое с элементами кривляния на хорошие исходники.

Грубо говоря, уже тогда работал внутренний фильтр на тех, кто попал на крюк, поверил в то, что направление поиска у нас особенное, и тех, кто не слышал этого звучания и так и не воспринял его. То есть для кого-то это и не было жизнеспособно дальше, для самых рьяных музыкальных снобов и критиков, пророчивших нам второсортные фестивали, скорый развал и небытие. А кто-то мог даже в этом сыром мясе что-то расслышать.

А техноблюз и техноджаз – это как целевая высшая точка горы, куда идет движение. Сейчас мы шутим про это, но вдруг мы выпустим альбом, который достигнет этой точки. Кто-то услышит, поймет жажду нового, а кто-то нет. Игра в догонялки к цели продолжается.

Сева Довбня из Intelligency нашинковал и замиксовал «необычный салат» из 10 треков, которые надо послушать всем.

А1 Xplore Music от Deezer – новый музыкальный сервис, который включает в себя 73 миллиона песен, тысячи подкастов и аудиокниг. Уже сейчас абоненты А1 могут оформить подписку на сервис и воспользоваться персональными рекомендациями треков, возможностью слушать музыку в качестве до 320 Кбит/с без расхода мобильного трафика и офлайн. Бесплатный период использования A1 Xplore Music от Deezer – 30 дней, далее абонентская плата 5,9 BYN для всех тарифов.

Про работу с лейблом и эфиры на телике

ИЛ: Как меняется процесс записи, когда у вас есть лейбл?

Юра: Насколько я понимаю индустрию, лейблы помогают с аранжировками, некоторые берут артистов под крыло. У нас же история про монетизацию, продвижение. Это как если с велосипеда пересаживаешься на мотоцикл – начинаешь ехать быстрее.

Warner говорили нам, что у них есть студия в Москве. Но я слабо представляю, как бы мы могли записывать там. Это чужая атмосфера. Даже если работаешь на двух квадратных метрах, все равно выстраиваешь свой мир.

ИЛ: Вы продолжаете с ними работать?

Сева: Мы работаем с двумя лейблами – еще Universal. С ними выйдет наш грядущий альбом.

Вообще есть один миф по этому поводу. Людям кажется, что лейбл – это вкачка бабла. Но на самом деле, если не удается материал – не спасет ни один лейбл. Нет сильного трека ­– до свидания!

ИЛ: Но у вас была другая история – разные лейблы сами звонили и предлагали свои условия.

Сева: Тогда у нас уже был трек на 21-м месте мирового Shazam. Кстати, мы отправляли тот же трек лейблу ровно за неделю до этого, и они ничего не ответили. Только когда нью-йоркское отделение увидело трек в топ-30, они позвонили в Москву и напомнили о нас.

Теперь мы увидели всю эту систему изнутри и хотим сказать всем: чудес в мире нет. Если нет сильного материала – ни один лейбл тебя не вытащит. Если ты ничего из себя не представляешь – тебя не возьмут ни на одну работу. А если закончил БГУИР – не будешь сразу же айтишником с крутой зарплатой. Мир жесток, несправедлив, но предельно понятен.

ИЛ: Это сильно вставляет, когда Иван Ургант объявляет название твоей группы?

Сева: Это круто, но телик is dying. Нет ничего лучше сильного материала, которым люди делятся в интернете. Ни телик, ни таргетинг в соцсетях – ничто так не работает.

Еще пример – мы были на шоу «Песни». До финали не дошли Niletto, Sharlot и мы. В итоге все, кто вошли в финал, исчезли. А мы всплыли.

ИЛ: Ребята из «Петли» нам тоже говорили, что после эфира на «Урганте» у них пришли только плюс четыре зрителя на одном концерте.

Сева: Не знаю, сколько к нам придет, но вообще все так. Это нецелевая аудитория, она очень размыта. Много пустых просмотров: люди смотрят на тебя как на побочный продукт шоу. Ты там никто. Вот Ургант – кто.

ИЛ: Не успели познакомиться с Иваном?

Юра: Нет, его не было на съемках.

«Мир жесток, несправедлив, но предельно понятен»

ИЛ: Под роликом с вашим выступлением на «Песнях» есть комментарий: «Зачем они туда пошли? Они лучше всех судей вместе взятых». А действительно, зачем?

Сева: Это ты еще приятный комментарий прочитал (улыбается). За два дня до кастинга мне жена говорит, что это наш шанс попробовать свою музыку в условном соревновании за сердца. Но вообще очень хотелось пообщаться с Бастой, заглянуть «у вочы». Только в московском отборе, куда мы поехали, было 20 тысяч человек. И как вы думаете, кто был первым, кому сказали «да» на этом огромном кастинге? Нам.

Это еще раз доказывает, что чудес нет. У тебя есть что-то особенное, а ребята на телике ищут именно то, что отличается и может интересно сработать.

Еще один пример – наша поездка на Comedy Club. Нас объявляли Харламов с Волей, мы с ними общались как гости и отыграли там номер. Но после этого никакие папарацци не бросаются на тебя на улице. Людям все равно, у них и так перенасыщение информацией. И если честно, мы на телике не смотримся. Где бы мы ни участвовали из проектов на ТВ, это не наша стихия. Мы стеснительные, скромные, не можем удивить моментальным фокусом.

Про карантин, онлайн и клипы

ИЛ: После того, как «Август» выстрелил, объявили пандемию, и все концерты отменились. Не кажется, что из-за этого потеряли хайп?

Сева: Да, это правда. Если бы год был не ковидный, выстрел был бы сильнее. Но я вижу в этом знак того же поступательного движения. Мы были на «Песнях» – аудитории не прибавилось, зато нас услышали ребята из Comedy Club Production, у нас появилась уверенность. В следующем году вышел альбом – появились полные залы в Москве и Киеве. А потом «Август» стреляет.

Возможно, скоро мы выпустим такой материал, который еще сильнее выстрелит. Каждый артист пишет хит и становится на пять лет суперзвездой. А я думаю, что это не наш предел, мы можем еще круче.

Юра: Может, ковид нам помогает знаками, что мы еще не готовы к большим историям.

Сева: Нам бы снесло башню, было бы сложно удержаться от внезапно свалившихся залов-тысячников. А так сидим у себя в коморке, пописываем следующий альбом.

Вообще это забавная и необычная история, что у нас много чего происходит последние год-полтора, но при этом мы не можем увидеть логичные результаты этого своими глазами на тех же концертах. Но тем интереснее вызов.

ИЛ: Как вам онлайн-концерты?

Юра: Самое странное чувство: когда ты отыграл – тишина. Смотрю на парней, они так елозят, как будто лимон съели.

Сева: Еще я заметил, что это постоянная тусовка одних и тех же артистов. Сейчас в Беларусь нельзя никого привезти, поэтому мы постоянно играем в одной обойме с Palina, Nizkiz. Скоро сами сможем угадывать лайнапы.

ИЛ: Почему стали больше клипов и лайвов снимать?

Сева: Мы нашли человека, который снимает хорошо и недорого. Тоже миф, что лейблы платят огромные деньги за клипы. Конечно, нам приходят деньги с монетизации трека, но все клипы, продакшен мы делаем за свои средства.

И вообще хороший клип можно снять недорого. Например, клип на «Август» снимала целая команда, это наш самый качественный ролик. При этом он стоил как три зарплаты айтишника. Это недорого для клипа, который потом шел по MTV.

ИЛ: Вы говорили: «Если своим хитом расшевелил белорусов, заставил их танцевать, то тебе удастся это в Нигерии или Непале». Почему так?

Сева: Белорусы – нордическая нация. У нас национальный характер очень прагматичный, выдержанный и холодный. Но при этом азиатская система оценки людей: белорусы оценивают по принципу «хто ты такі?» Это плохо, потому что в развитых странах важно «што ты робіш». В Беларуси нужно очень долго завоевывать уважение, хотя и это несправедливо, потому что тогда ты можешь лажать на сцене, а люди будут думать, что так и надо.

Про культурный код и белорусскую музыку

ИЛ: В нашем интервью 3,5 года назад вы говорили: «В Минске удастся получить отдачу, только когда начнешь будоражить культурный код». У вас получилось?

Сева: У нас есть белорусские песни, мы минские артисты, всегда это утверждаем и с гордостью об этом говорим. Мало того, мы в любой момент можем позволить себе переехать. Может быть, это было бы целесообразнее для того, чтобы развить некий «успех». Но мы этого не делаем, потому что нам важно находиться тут, дома.

ИЛ: Если бы переезжали, то в Россию?

Сева: Не обязательно, могли бы и в Киев. В Варшаве на радио мы тоже хорошо котируемся. Но фишка в другом. Мы минские артисты, но при этом интернационалы. У нас музыка имеет международный код, мы опираемся на культовых музыкантов 60-80-х. Мы пытаемся делать вклад в интернациональную историю, но вдруг через это получится достучаться и до национальной.

«Нас спасут великие скетч-шоу на ютубе»

ИЛ: Как по-вашему, он уже сформировался – белорусский культурный код?

Сева: Я твердо убежден: для того, чтобы люди выработали национальный культурный код, для начала мы должны выработать чувство юмора на своем языке. Ты должен смеяться, любить, умирать с белорусским языком. А уже потом строить сложные сознательные схемы.

А когда ты говоришь по-русски, но хочешь строить музыку по-белорусски ­– это искусственно. Может, это прозвучит как кощунство, пусть меня будут ругать за такие выражения, но я должен сказать, что все современные писатели, музыканты и театралы уступают по влиянию на порядок любым ребятам, которые прямо сейчас сделают на ютубе юмористическое скетч-шоу на белорусском. Порнофильм на белорусском произведет больший фурор, чем стихи.

Это, конечно, шутка, но с долей правды. Потому что выстраивать белорусскоязычное общество нужно не только с букварей и театров, а с шутки и того, что идет у человека из самого нутра, особенно в сфере развлечений. И, конечно, образование и СМИ тоже на мове.

Касаемо нашей сферы. Песня «Небяспечна» группы Nizkiz сделала для восприятия белорусской музыки больше, чем что-то более серьезное по замыслу. Искусство должно быть притягательно, сексуально, интересно. Для белорусского случая только так: это искусство нужно родить в простых вещах. Только потом начинается сложное. Нас не спасут великие стихи – нас спасут великие скетч-шоу на ютубе.

ИЛ: В новом альбоме Intelligency будут треки на белорусском?

Сева: Пока непонятно. В Renovatio сразу не было ни одной, но за неделю до выпуска мы быстро взяли свой забытый когда-то минус, позвонили Полине (певица Palina – ИЛ) и записали «Беларускую песню». Причем мы ни копейки не вложили в продвижение трека, даже анонсировали его всего один раз, а он уже собрал больше 80 тысяч просмотров на ютубе и занял 3-е место по прослушиваниям из всех наших песен на стриминговых сервисах.

ИЛ: Кстати, когда новый альбом?

Сева: До конца года надо сделать.

Юра: В этом отличие работы с лейблом – появляются сроки.

Сева: Но это не потому что лейбл жесткий – мы бы и сами сделали. Мы всегда сами ставили себе сроки, мастерили обложки. В этом плане у нас никогда не было и не будет продюсера. Нам не нужен кто-то другой, чтобы подталкивать нас и ставить строгий план работы.

ИЛ: Последний вопрос: белорусская музыка будет жить?

Юра: Вопрос, дадут ли ей жить.

Сева: Да будет. Она только начинает жить, именно потому, что наконец началась массовая белорусская музыка. Никто не умаляет подвиги группы «Троіца» или Лявона Вольского, но пока не появится вкусное, бесшабашное молодежное творчество, ничего не будет. И оно уже появляется, потому что об этом задумались.

— ЛСП / Корж?
Юра: Корж.
Сева: Корж.

— Лера Яскевич / Palina?
Сева: Palina. Но не отметить крутость Леры Яскевич нельзя.

— Беларуская мова / русский язык?
Сева: Бесполезно спрашивать. И то, и то одновременно.

— Сниматься в «Урганте» / в Comedy Club?
Сева: В «Урганте» больше понравилось, потому что формат нам ближе. Хотя люди приятные везде. В Comedy очень обаятельные люди работают.

— Правда ли, что день создания Intelligency – 9 мая?
Сева: Да, в сети. Мы с Юриком выпустили три трека, тогда еще на моей съемной квартире.

— Кто из группы танцует лучше?
Сева: Юрик (улыбается).

— Кто из группы больше популярен у девушек?
Сева: Миша. Но он уже отошел от дел (смеется).

— Какой трек не выходит у вас из головы в последнее время?
Юра: Который мы сейчас делаем.
— А из чужих?
Сева: Билли Айлиш «ilomilo». Она дико крутая, [офигенные] аранжировки, которые сносят башню.

— Какая музыка нужна белорусам?
Юра: Своя, белорусская.

— Что вас раздражает в себе?
Сева: Моя импульсивность. А еще раздражает, когда танцуют под «Август» этот странный танец из TikTok. Для меня будет ужас, если во время трека я взгляну на задние ряды, а там будут это танцевать. Это не имеет никакого отношения к нашей музыке.

— С кем из ушедших музыкантов хотелось бы встретиться?
Сева: Джим Моррисон, Джон Леннон.
Юра: Чарльз Брэдли. Это соул-певец, который 60 лет играл в кавер-бэндах и за последние 6 лет жизни написал 5 крутейших альбомов.
Женя: Джон Бонем.
Миша: Моцарт.
Сева: Тогда и Курт Кобейн.

ИЛ: Intelligency через 5 лет: что хотелось бы поменять в себе?

Сева: Да не получится поменять. У меня есть теория, что люди не меняются по ходу жизни. Если не случаются никакие шоки, то они остаются такими, какими были в молодости. Самый главный подвиг – победа над штуками, которые с детства в тебе сидят. И у нас в группе: как были раздолбаями, так и останемся.

Юра: С новым звучанием, конечно.

Сева: Да, форма может меняться, но суть нет.

ИЛ: Вы видите Intelligency через 35 лет?

Юра: Есть примеры музыкантов вроде «Машины времени», которые настолько устали от концертов, своих «Августов», что для них в кайф узнать что-то новое, прийти в бар и поиграть в свое удовольствие.

Сева: Индустрия так поменяется через 35 лет. Стриминги уже сейчас ее меняют. Музыканты начнут зарабатывать больше с монетизации в сети, чем с концертов. Будет такая революция. Музыка движется в «экспериментальщину», углубляется суть.

Я почти уверен, что нас не будет как группы. Тут бы прожить столько. Точно знаю одно: я не буду дряблым стариком, пытающимся изобразить ту же молодость на сцене, как Rolling Stones. В 60 лет я не буду петь «Мама стерпит, Бог простит». Лет десять мы еще просуществуем, а потом? Рано или поздно это надоест, надо быть реалистом. Поэтому что будет с Intelligency через 35 лет? Да ничего не будет.

Сообщение Intelligency появились сначала на Интересные люди.