Митя Писляк

18 июля 2019 | 13 мин. чтения

Художник, дизайнер, человек искусства и просто приятный парень – это все про нашего героя. Его имя все чаще появляется рядом с крупными брендами вроде часов «Луч» или McDonald’s, и похоже, что он сам уже тоже бренд. В новом лонгриде Митя Писляк – о свободе художника в Беларуси, внешнем облике Минска и планах переехать из страны.

Митя Писляк ilinterviews

 

Про личный бренд и его продвижение

— Митя, твоя первая персональная выставка прошла пару месяцев назад. Как оно?

— Все клево, мне очень понравился этот опыт. Сначала мы хотели пригласить на открытие известных персон, но в итоге концепция поменялась. Я решил, что это мое личное событие, и мне хочется видеть знакомых, поэтому я позвал своих хороших друзей, семью, и мы клево провели время. Сама выставка тоже прошла активно. Я даже продал 60-70% картин, которые там были.

— Есть ощущение, что Митя Писляк – самый хайповый художник Беларуси. У тебя есть понимание, когда ты превратился в бренд?

— Сейчас есть, хотя еще год назад оно было очень шаткое. Я давно уже занимаюсь художественной деятельностью. В Минске можно увидеть много работ, которые я сделал за последние 10 лет. Потом появился узнаваемый черно-белый стиль, но все равно заказчики были частные – дом, квартира, нарисовать что-то на стене. Я думаю, что после того, как я сделал первый большой рисунок на зданиях на улице Карла Маркса, я вышел за рамки, когда только я и еще пару человек видели результат. Тут увидели сразу сотни, начали постить. Через год я сделал дизайн стаканчиков для McDonald’s. Такие общественные проекты сделали свой резонанс.

— В современном мире соцсетей художнику важно продвигать себя?

— Да. Я думаю, это один из ключевых навыков в нашей сфере.

— Это сложно?

— Да так же, как у всех. Просыпаешься – делаешь пост, даже если постить нечего. На следующее утро то же самое. Надо постоянно поддерживать этот огонек, чтобы ты был на виду. Конечно, можно попросить, чтобы кто-то за деньги делал это за тебя. Но я делаю сам. Мне интересно, как люди реагируют.

Митя Писляк интервью

 

— Твоя история – типичная для художника? Или уникальная?

— Скорей, не очень типичная. Большинство моих одногруппников работают по-другому. Классический пример художника – это когда откуда ни возьмись находится менеджер, меценат, который начинает раскручивать художника и сам на этом зарабатывать.

Большинство художников верят в эту модель развития и поэтому считают постыдной свою раскрутку. Каждый должен заниматься своей работой – я в это тоже верю. Но в наших реалиях это не работает. У нас нет менеджеров, которые продвигают художников, практически нет людей, которые могут тебя спонсировать. Поэтому либо ты продвигаешься сам, либо о тебе никто никогда не узнает, особенно в нашу эпоху интернета. Надеяться, что после смерти что-то произойдет, – да ну, сейчас столько информации, что ты потеряешься через месяц.

— У тебя есть работа, которой ты гордишься больше всего?

— Да, часы «Луч».

— Но они далеко не всем понравились.

— Они понравились 50 на 50, я бы сказал. Но самый важный момент – они либо понравились, либо нет. То есть, не оставили равнодушным. Это хорошо. К тому же, проект был сделан быстро: я сделал эскиз, у них не было никаких правок – через месяц продукт уже вышел в продажу. Часы получились хорошего качества. Прикольная коллаборация.

Луч Писляк
Часы «Луч» от Мити Писляка (изображение: fcollection.by)

 

— Бывает, что ты смотришь на свои старые работы и они тебе уже не нравятся?

— Нет, я не из тех, кто постоянно недоволен результатом. Конечно, у меня тоже есть планки, которые я себе ставлю. Но я всегда доволен результатом, иначе бы его не было, я бы не выпустил его в тираж. Я вижу, что поменялся подход к рисунку – раньше у меня было много маленьких линий, а сейчас мне хочется делать все просто. Но я понимаю, что на том этапе это было правильно, это меня интересовало.

Про криминальное детство и советский Минск

— Твое детство прошло в Минске?

— Да, я родился в Заводском районе.

— Что это было за время?

— Я родился в 1981 году. Кстати, многие удивляются, что мне 37. Я застал время Советского Союза, немного потусовался там, поел желтенького мороженого, сдавал бутылки в магазин. Такое детство небогатой семьи, среднего достатка. У меня был брат, который был старше меня на 15 минут. У нас было обычное советское детство с кружками в школе – большой теннис, фортепиано.

— Осознанное время пришлось на криминальные 90-е?

— Да, когда Советский Союз подразвалился, началась эта движуха, когда все начинали рвать на себя одеяло. В райончике, где я рос, была молодежь, с которой я тусовался, потому что больше было не с кем. С 6 лет мы начали курить за школой, играть на гитарке в подъезде. Были какие-то сходняки между районами. Я думаю, что если бы не поступил в художественную школу, то уже намотал бы пару сроков и на кокаинчике посиживал бы.

Слава богу, что учителя в младших классах заметили, что брат рисует лучше, чем другие дети, и порекомендовали родителям отдать его в художественную школу. А меня вместе с ним прицепом туда же. Поскольку разница 15 минут, мы шли с ним одним кейсом. Поэтому мы пошли в художественную студию, потом в школу, начали выбираться с района и менять круг общения. Потом, когда уже 10-12 лет чем-то занимаешься, нет вариантов, куда поступать – художественная академия.

У меня нет опыта работы ни на каком предприятии, фирме, даже офисного опыта нет. Только три с половиной месяца продавал мороженое на набережной в Америке, когда ездил по Work & Travel.

Митя Писляк

 

— Родители никогда на завод не отправляли?

— Слава богу, нет. Хотя родители не связаны с искусством – отец по образованию физик, а второе образование юридическое. Мама – инженер.

— Когда ты переехал в этот район, на Площадь победы?

— Буквально 1 июля. Были вопросы в личных отношениях, поэтому переехал. Сначала было напряженно, а сейчас понимаю, что это классный подарок – менять место жительства.

— По сравнению с детством, что для тебя Минск сегодня?

— Сегодня – вот эта картинка. Я просыпаюсь, и у меня в окне стелла, надпись. В последнее время я полюбил советский Минск. Раньше у меня был протест. Ты живешь здесь, тебя не устраивает что-то внутри себя, и ты перекладываешь это на общество, пытаешься обвинить его. Я часто езжу в Европу, вижу, как люди живут по-другому. Потом приезжаю сюда и думаю, когда мы уже станем европейской страной.

Сейчас же я понимаю, что у нас есть своя история, и надо развить ее. Как раз это советское и есть наша история. Где ты еще увидишь такую стеллу с этими красными буквами на зданиях? Это отличительная черта наших стран и нашего города в особенности, потому что он наибольшим образом сохранил этот стиль, даже в отличие от Питера и Москвы. Сюда можно приехать как в музей – посмотреть все это. Если бы у моего окна еще стояли автоматы с газировкой, было бы лучшее советское прошлое.

Про стрит-арт и арт-объекты

Vulitsa Brazil – лучшее, что происходило с внешним обликом Минска?

— Одно из лучших. У нас есть еще один проект Urban Myths, где один человек по имени Олег Ларичев уже несколько лет подряд на собственной инициативе организует движение, приглашает стрит-артистов, и они делают много работ. И эти стрит-артисты зачастую прикольнее, чем те, кто выступает на Vulitsa Brazil. Например, на улице Аэродромной появилась черно-белая картинка с человечком. Это сделал итальянский художник Милло, он вообще суперзвезда. И остальные тоже топ.

— Как тебе то, что происходит с городом во время Европейских игр?

— У меня есть свое понимание, и я часто рефлексирую по поводу того, как город воспринимают люди. Мне нравится, как убрали город, облагородили. Люди как могут пытаются сделать его привлекательнее, красивее и удобнее. Я говорю про такие забавные вещи, как трамвайные остановки – они очень красивые, желто-черные. Но интересно другое. На остановке спереди большими буквами написано «Парк Горького». С двух других сторон тоже написано по-русски «Парк Горького». Ни одной английской надписи.

Митя Писляк дизайнер

 

Мне нравятся такие международные мероприятия. Хотя люди жалуются, что не могут доехать до работы, припарковаться. А я просто на работу не хожу, и у меня нет с этим проблем.

— Где ты делаешь свои работы?

— Дома готовлю всю эскизную часть, хожу в кафе либо рисую прямо на объекте, чтобы все посмотреть. Дома полно места. В этом есть небольшие минусы: иногда мне не хватает команды, чтобы обсудить элементарный вопрос – взять желтый или оранжевый цвет.

— В Минске появляется много арт-объектов. А чего еще не хватает?

— Полно еще, чего не хватает. Столько незакрытых ниш – коворкинги, кафе, какие-то андеграудные места, уличная еда, выставочные заведения. У меня есть своя маленькая мечта – открыть студию шелкографии. Нужно для себя в голове этот момент утрясти, продумать финансирование. Я уверен, эта мечта осуществится.

 

[1] Правда ли, что ты разрисовал дом Елены Ваенги?

— Правда. Она сама меня случайно нашла в Instagram, написала. У нее как раз был завершающий процесс постройки дома под Питером. Такой большущий дом. Я слышал ее имя, но тематика песен была мне незнакома. Пришлось еще погуглить, кто она. Мне было интересно пообщаться с ней. Ее музыкальная группа, все 16 музыкантов – это и творческий, и бизнес-проект. Она такой локомотив, толкает движуху, платит всем этим людям. Такая женщина-мать, которая может под крыло взять всех мужчин.

— Ты рисовал в своем стиле?

— Да. Она находит творческих людей, чтобы они оставили что-нибудь свое. У нас с этого и начался разговор. А мне нравится узнавать людей и делать что-то индивидуально под них. Поэтому мы с ней общались, она рассказывала про свою семью. Работа получилась ретроспективная, на воспоминания о ее детстве, о родственниках. Не очень большая, но было приятно.

[2] Правда ли, что ты отказался сотрудничать с проектом «Мама дома»?

— Откуда вы знаете такую информацию? (улыбается). Да, у нас не состоялся проект. Я бы не сказал, что отказался. Обычно проект не получается по трем причинам: финансы (не устраивают либо меня, либо заказчика), время (когда я занимаюсь другими проектами) и тематика (когда стилистика мне не близка).

[3] Правда ли, что все художники употребляют легкие психотропные вещества?

— Нет, конечно. Хотя я не знаю, со всеми не общаюсь. На самом деле, понятие легкие и тяжелые для всех разное. Кофе, например, тоже легкое психотропное вещество, я считаю. Табак, алкоголь – тоже. Только они легализованы. Так что легкие я принимаю, если брать кофе, алкоголь. Зато не курю.

Митя Писляк художник

 

[4] Правда ли, что ты встречаешься с художницей Натальей Минчук?

— Да, правда. Мы 10 лет были вместе, хотя недавно приняли решение, что будем двигаться каждый в своем направлении. Но потом вроде снова поменяли решение.

— Два творческих человека – это сложно?

— Сложно. Поэтому мне и нравятся такие отношения, когда тебе с другим человеком интересно. У него своя движуха, у тебя своя – вы пришли вечером, пообщались. Я за такие отношения. Не ищу себе жену, которая готовит дома суп и ждет, пока я приду с работы. Конечно, это чревато принципиальными спорами – найти компромисс порой бывает сложно. Но я всегда представлял себе такой тандем, когда ты человеку помогаешь идти его путем, а он тебе – твоим. Если вам не нравится и нет точки соприкосновения, вы расходитесь и делаете свои дела. Потом встречаетесь и держитесь снова. Поэтому мы сейчас вместе, хотя и живем раздельно. У нас три кота.

[5] Правда ли, что однажды тебе дали штраф за несогласованный стрит-арт?

— Никогда такого не было.

— Но несогласованные стрит-арты были?

— Да, полно.

Про свободу творчества и усы президента на презервативах

— Как не бояться быть художником в Беларуси, если художнику нужна свобода?

— Во-первых, надо просто делать, что ты задумал. Хоть в маленьком масштабе, но двигаться вперед. Когда ты молод, наверное, ты даже не задумываешься, что тебе за что-то могут дать штраф. Ты просто делаешь. Художнику надо как раз меньше думать о том, что с ним будет происходить потом. Плюс он всегда может сказать, что он не в курсе.

«Художник может выражать свои мысли, ничего не говоря напрямую»

Я недавно подумал, что, если в обществе есть художественная тема, есть художник, который не делает полезные вещи для общества – не собирает машины, не кладет дороги, не готовит еду, – вроде он бесполезен. Но когда есть такой персонаж, это индикатор, что общество достаточно развито и может позволить себе иметь такого человека. То есть, показатель развитого общества. Поэтому это очень полезная функция. Раньше были шуты, которые могли откровенно выражать свои мысли и при этом с ними ничего не происходило. Я не хочу сказать, что художник – шут, но он может выражать свои мысли, ничего не говоря напрямую. Поэтому он может просто съехать на свое незнание, и никто его в тюрьму не посадит. Если изобьют, то не сильно.

Митя Писляк

 

— У тебя когда-нибудь включался внутренний цензор? Ничто внутри не останавливало, когда рисовал усы президента для обертки презервативов?

— Классно получилось. Нет, было небольшое волнение. Но я понимаю, что даже сейчас мне нечего терять. Нет семьи, детей, о которых нужно заботиться. Что со мной сделают? Ну дадут 15 суток или штраф. Но ты по крайней мере попробуешь и реализуешь свою идею.

— Довольно храбро.

— Конечно, я переживал. Особенно, когда на следующий день люди сразу же заметили эти иллюстрации и начали постить именно эту версию. Думаешь, ну все, сейчас позвонят в дверь, и что-то произойдет. Но слава богу, ничего не происходит. Мне, наверное, везет. Может, на самом деле кто-то там думает, что пока что я не делаю ничего плохого.

Про согласования с чиновниками и работу с большими брендами

— Как складываются твои отношения с чиновниками? Ты с ними пересекаешься сейчас?

—  Практически нет. У меня было единственное столкновение, когда я делал эту первую большую работу на Карла Маркса. Я с ними познакомился, прошел все инстанции, посмотрел, как это работает. Понял, что все не так сложно, просто нужно стараться выполнять их требования и находить компромисс. Я понял, что можно согласовать что угодно. Хоть большую черную точку, нарисованную на здании. Главное, чтобы это не было политично, сексуально.

Но вообще внутренний цензор у меня есть, и я думаю, он мешает делать более честные, открытые работы. Я смотрю на людей, которые младше меня. У них есть мат в песнях, более откровенные штуки, которые они вообще не парятся делать. Мне хотелось бы быть таким. Хотя в какой-то момент я понял, что это может быть более заметно, когда ты рисуешь большущий член у кого-то во рту на картинке. Это такая провокация, за счет которой на тебя быстрее обратят внимание. Мне не хочется вылезать за счет этой провокации. Вокруг и так много негатива. Хочется сыграть на позитивных волнах и развивать их. Тоже возраст, наверное.

«Можно согласовать что угодно. Главное, чтобы это не было политично, сексуально»

— Как это, когда тебе не согласуют работу? Видел у тебя на сайте проект «Strangers», а под мостом на Бобруйской, где он должен был появиться, его нет.

— Вот его не согласовали. Сначала ты идешь в исполком, получаешь у них разрешение. Если хочешь рисовать на объекте архитектурного наследия – идешь в министерство культуры. Но самое главное – городской художественный совет. Это подборка таких возрастных маститых художников, которые говорят тебе, красиво это или нет, искусство это или нет. Как раз на этом этапе мне сказали, что это некрасиво. Тебе дают рекомендации, советуют подумать, сделать эскизы. Но какие нахрен эскизы? Тебе хочется сделать эту работу. Ты либо делаешь ее, либо идешь дальше. Мне, честно говоря, не очень приятно в очередной раз выступать в роли студента и по старинке подавать работу так, как это было у меня в институте 20 лет назад. Тебе говорят натянуть бумажку на планшет, прийти. Все это как-то не по-современному, не по-настоящему. Я понимаю, что с этими людьми я точно ничего не согласую.

Митя Писляк интервью

 

— А как с этим бороться? Или это отомрет естественным образом?

— Я думаю, смена поколений сыграет свою роль. Либо можно делать без разрешения. Делаешь стрит-арт в надежде, что он не будет закрашен через день.

— С частным бизнесом работать проще?

— Если это внутри помещения, то да, проще. Но если хотят сделать что-то на улице, тоже приходиться проходить через все процедуры.

— С большими брендами интересно работать? Сложно потом возвращаться к чему-то менее сложному?

—  Если честно, то это как раз момент, который меня не устраивает в нашей стране. Все хотят сделать такой середнячок, проходной вариант, чтобы всем понравилось. Это касается и частных лиц, и брендов. Они рассчитывают на как можно большую аудиторию и делают все, чтобы понравится простому человеку. Белорусам не хватает смелости, принципиальности отстоять свою позицию. Я уже говорил про белорусскую толерантность в этом отношении. Сомнительная тема.

Про переезд из Беларуси

— Ты как-то репостил статью о том, что вклад арт-индустрии в ВВП США составляет 4,2%, что больше, чем вклад сельского хозяйства. У нас ситуация противоположная. Кто виноват и что делать?

— Всегда два виноватых – те, кто это реализуют и придумывают, и наша государственная тема. Чтобы делать что-то масштабное нужна государственная поддержка либо масштабная общественная поддержка. А ее нет. Хотя я не знаю, были ли к ним прямые обращения развивать художественное направление страны. Спорт – это хорошо, но давайте сделаем это красиво. Пока мы занимаемся только функциональной частью. Наверное, это нормально – у нас еще молодое общество, Zara появилась только год назад, а до этого люди одевались в ГУМе и в ЦУМе. Людям пока надо поесть, одеться, разобраться с инфраструктурой до конца. А потом уже на десятом этапе заниматься творчеством.

Митя Писляк

 

— Ты говорил: «Я заложник стиля. Возможно, решением станет переезд в другую страну, где меня никто не знает». Но к тебе же поступали предложения поработать за рубежом. Почему ты еще не уехал?

— Не сошлось пока. Я бы с удовольствием жил в Берлине. Но по туристической визе ты там жить не будешь – 3 месяца там, 3 месяца здесь, это не вариант. В общем, не было четких возможностей для легализации. Поэтому я все жду.

— То есть, у тебя план уехать из Беларуси?

— У меня план пожить какое-то время не в Беларуси. Год, два – как получится.

— Для смены обстановки?

— У меня есть четкое ощущение, что нужно куда-то двигаться. Я не знаю, откуда это берется, но внутри что-то горит и говорит, что надо двигаться дальше, либо ты здесь просто затухнешь и помрешь. Я чувствую, что могу сделать гораздо больше. У меня есть энергия для этого, есть желание, опыт.

«Надо двигаться дальше, либо ты здесь просто затухнешь и помрешь»

В какой-то степени окружение, в котором ты живешь, влияет на тебя. И я хочу его поменять, чтобы вокруг была почва, более способствующая моему развитию. И вроде здесь все хорошо, есть заказы, появилась популярность. Но эта «середнячковость», отсутствие интересных проектов, финансовая часть, не сильно меня устраивающая. Поэтому что-то внутри говорит, что надо ехать и пробовать. Мне хочется набраться опыта, чтобы потом применять его здесь. Я бы поездил туда-сюда, чтобы осесть уже где-нибудь с семьей, с собакой.

— Не обязательно в Беларуси?

— Вообще не обязательно. Мы живем на земле, и поговорка «где родился, там пригодился», меня вообще не устраивает. Сейчас летают самолеты, есть мессенджеры, чтобы пообщаться, есть дистанционная работа.

— Как тебе кажется, в Беларуси все будет хорошо?

— Да, сто процентов. Если до этого не случится какая-нибудь ядерная война или еще что-то в этом духе. Я вегетарианец, не ем того, что движется, и слежу в какой-то степени, что происходит с природой, с видами животных, которые сотнями исчезают в течение каждого дня. Кто знает? Может, через 50 лет на самом деле солнце закатится.

 

 

 

— Осмоловка / Октябрьская?

— Я бы выбрал и то, и другое.

— ЛСП / Макс Корж?

— Макс Корж.

— Неделя в Минске / день в Берлине?

— День в Берлине.

— Русский язык / беларуская мова?

— Для меня русский язык.

— Любимое место в Минске?

— Велодорожка.

— Любимое вегетарианское блюдо?

— Первое, что приходит в голову, – паста с овощами.

— Почему черный – идеальный цвет?

— Я б не сказал, что он идеальный. Скорее, один из подходящих. Он нейтральный, как и белый. Сочетается со всеми остальными цветами.

— 3 качества типичного белоруса?

— Толерантность, ответственность. И как назвать качество, когда ты все время чем-то недоволен? Тебе все не нравится, чего-то не хватает.

— Посоветуй книгу почитать.

— «От хорошего к великому». Ребята анализировали компании, которые в какой-то момент стали известными, а другие компании, которые начинали с ними вместе, либо остались на том же уровне, либо потухли. Интересно было почитать, от чего это зависит.

— Сколько цифр в сумме гонорара за твою самую дорогую работу?

— Пять.

— В долларах?

— Да.

— Страна, которая впечатлила тебя больше остальных?

— Америка.

 

— Ты счастливый человек?

— Да.

— Когда ты в последний раз плакал?

— Пару недель назад.

— По какому поводу?

— Это личный вопрос, не могу ответить.

— Продолжи фразу: «В Беларуси не хватает..»

— Солнца.

— Если бы была возможность встретиться с любым историческим персонажем, который больше не живет на земле, кто бы это был?

— Микеланджело, наверное.

 

 

— Митя Писляк через 5 лет: что бы ты хотел, чтобы у него изменилось?

— Раньше у меня были четкие ответы на эти вопросы, я когда-то писал на бумажке. Но сейчас я немножко колеблюсь, что-то поменялось. Если бы этот вопрос был задан мне месяц назад, я бы ответил, что через 5 лет хотел бы свою небольшую компанию по разработке иллюстраций, свою студию шелкографии, свой домик на берегу океана, возможность дистанционно работать. Возможно, семья и дети с собакой.

— А сейчас?

— А сейчас я не знаю точного ответа на этот вопрос. Я чувствую, что в поиске. Мне хочется напитываться новой информацией, получать новые знания, понять, чего я стою.

— Митя Писляк через 35 лет: каким бы ты хотел его видеть?

— Главное – человеком, который мог бы гордиться собой, и который чувствует, что им гордятся его семья, его друзья, его страна. Чтобы я прошел основные ступеньки, которые хотел. А они простые: быть добрым, великодушным, честным, щедрым – простые человеческие идеалы.