Вячеслав Мазай

7 марта 2019 | 15 мин. чтения

Это наш тридцать девятый герой. И первый айтишник. OneSoil – стартап, чей продукт позволяет осуществлять точное земледелие, определяя границы полей, какие культуры на них растут и зоны урожайности. Осенью 2017 года проект привлек полмиллиона долларов инвестиций, получил впоследствии множество наград и похвалу от самого Артемия Лебедева. Мы поговорили с сооснователем стартапа об истории проекта, полевых исследованиях и жизни айтишника.

Вячеслав Мазай ilinterviews

 

Про поля, конкурентов и сотрудников

— Слава, вы уже выехали в поля на исследования?

— Да, зима закончилась. В Бресте, в Гродно уже нет снега.

— А что вы делаете сейчас в полях? Картинка же у вас со спутников.

— Да, раньше в Беларуси мы снимали на дроны. Но когда вышли на весь мир, перешли на спутники, потому что дроном все не облетишь. Всю зиму мы изучали разные подходы, разные алгоритмы обработки данных. Чтобы их протестировать, нужно быть в поле. Вот снег сошел – и мы бегом проверять. Картинка со спутника тебе что-то показывает, но ее нужно сопоставить с тем, что на самом деле находится на земле.

— Только в Беларуси?

— Не только. Но сейчас мы ездили возле Минска, чтобы быстро все проверить. А вообще много где ездим.

— На сайте указано, что в 2020 году вы планируете покрыть весь мир. Успеете?

— 2020 год указан как запуск, но мы хотим это сделать до конца 2019. Cейчас все к этому идет. Недавно в своем Facebook я показал, как мы умеем распознавать поля в разных странах.

— И это выглядит фантастически!

— Эта информация всем нравится. Мы первые, кто это сделал. Нам постоянно приходит много писем, что такая информация нужна.

— Фермерам?

— В основном, нет. Если мы говорим про карту на map.onesoil.ai, то фермерам она не нужна. У них есть одно, два, сто своих полей, и не обязательно знать, что происходит где-то в Италии или США. Фермеры работают только в своем регионе. А наша карта нужна крупным игрокам в сельском хозяйстве. Например, собственнику завода по переработке рапса. Он анализирует ситуацию, где в прошлые годы рапс рос лучше всего и понимает, где может его купить, какой будет новый урожай. Все это мы можем ему легко предоставить. И таких клиентов у нас очень много – заводы, банки, государства, компании-производители химии, семян, удобрений, техники.

Вячеслав Мазай OneSoil

 

— OneSoil не был первым проектом, который вышел в эту сферу. Конкуренты есть?

— В мире были и раньше такие приложения для фермеров, которое есть у нас. А вот карту мы сделали первыми. Такого еще не было. Мы первыми научились определять и оцифровывать границы полей, первые сделали это в масштабе Европы и Северной Америки. А к концу года будет и весь мир.

— Сколько человек заняты такой большой работой?

— Из офисных – вчера появился 21-ый. Еще 20 человек работают удаленно – разметчики данных, которые оцифровывают информацию, чистят и доводят ее до хорошего вида. Они из разных стран, городов. Еще человек 10 в разные моменты времени что-то делают для нас.

— Как управлять таким количеством людей, которые еще и находятся в разных точках мира?

— Тяжело. Год назад нас было всего шесть, мы выросли в 4 раза и еще будем расти. Может, раза в два до конца года. Пока что все получается, но это новый экспириенс.

«Я, наверное, не отдыхаю. Постоянно думаю о проекте, и мне это нравится»

— Ты суровый руководитель?

— Надо у ребят спросить (смеется). У нас нет строгого графика с 8 до 5, главное – чтобы все было сделано. Кто-то может спокойно работать из дома, кто-то работает по выходным. И не потому, что не успевают, а потому что хотят придумать что-то новое. Мне нравятся ребята, которые живут проектом, как и я. У меня иногда спрашивают, как я отдыхаю. А я, наверное, не отдыхаю. Постоянно думаю о проекте, и мне это нравится. Я этим живу. Нет такого, что после разговора с вами я поеду домой и забуду про OneSoil. Нет, я буду про него думать.

— Приятно, что работа не только в офисе, но еще и в полях?

— Да, причем мы стараемся всех вывозить, даже если человек только пишет код и не связан с полями. Есть счастливчики, которые покатались на тракторах и комбайнах. У нас в вакансиях написано, что есть такая возможность, и многие откликаются именно на это (улыбается). Такие поездки случаются спонтанно, не у всех получается выехать. Но мы стараемся вывозить ребят, чтобы они понимали, как это клево. Беларусь хороша тем, что у нас есть очень много друзей, у которых есть техника, и они нам позволяют приезжать, кататься.

— Что за друзья?

— Фермеры, агрономы.

— Которые появились за время работы?

— Да. Мы с ними в дружеских отношениях. Мы им рассказываем, что нового у нас, а они про свое новое.

Про фотографии, дроны и личное

— Давай отмотаем назад. Когда ты начал увлекаться фотографией?

— Это началось со школы. Я пошел на кружок пленки и фотографии. Вечерами мы сидели в темной комнате с красными лампами. Мне это очень нравилось. Дома у меня был пленочный фотоаппарат Зенит, а потом появился и первый цифровой – Konica Minolta. Когда мне было 17 и я еще учился в лицее, я отправил 3 своих снимка на конкурс от Red Bull. В то время я фотографировал только экстрим – сноуборд и скейтборд, снимал друзей. Один из снимков прошел в финал, и я выиграл. Мне подарили Nikon D300, и я долгое время снимал на него.

mzaas
Слава любит снимать на дроны (фото: instagram.com/mzaas)

 

— Обычно в такие моменты люди начинают проводить фотосеты, делать коммерческие фото.

— Нет, ничего такого не делал. Я фоткал всегда для души. Меня часто просили снимать свадьбы, но это не мое. Некоторые кадры я даже не пересматривал, потому что для меня важен сам момент – поехать на место, настраивать аппарат, снимать. А когда стал учиться в БГУИРе, мне стало не хватать ракурсов земли, и я начал сам собирать и конструировать дроны. Образование помогло все это делать.

— Тогда дроны уже были доступны?

— Нет, дроны еще нельзя было купить. Это был 2009 год, наверное. А когда они уже появились в продаже, я купил себе DJI Inspire. Это такая огромная махина с очень хорошей камерой. И тогда я снимал очень много, снимал за деньги. Но только те проекты, которые мне нравились: рекламные ролики, сериалы, фильмы.

— Какой был самый крупный проект?

— Мы снимали для МАЗ-МАН, это такая крупная машина, вездеход. Мы снимали целый год, много куда ездили. Это было весело, классно, но долго и тяжело. Один из запоминающихся проектов.

— Год назад на праздновании БНР-100 в Минске увели дроны, которые так и не нашли. Были ли у тебя похожие истории?

— Нет. Я не летаю на массовых мероприятиях, не люблю летать в городе. Я больше люблю выехать за город на природу. Хотя с дроном у меня было много историй. Однажды я приехал за кадром в зимний лес, было очень холодно, минус 20. Я отлетал пару батареек, вроде сделал кадр, но решил полетать еще. Через пару секунд после взлета мой дрон начинает падать в реку – батарейка не выдержала мороза. Несмотря на то, что я раньше смотрел по Discovery, как люди переходят реку, сняв одежду, я почему-то снял только куртку. И это была ошибка. Надо было снять валенки, потому что они размокли, и это было сложно, когда я сам был весь в холодной воде. Это была серьезная поломка, но я починил дрон.

— Проблемы с нарушением конфиденциальности были?

— Было пару моментов. Иногда мы летаем с друзьями в Минске, и к нам подходят люди в военной форме, просят показать кадры и говорят не снимать какие-то здания. Но они нам не очень-то интересны, мы снимаем другое. Когда я читаю похожие новости, я понимаю, что это люди виноваты. Во-первых, есть карта, где летать нельзя. Во-вторых, всегда можно взять разрешение в федерации беспилотников. Они помогают вообще во всем. Ты можешь зарегистрироваться у них и брать разрешения на полеты даже в запретной зоне. Так что люди сами виноваты во всех случаях, о которых я слышал.

Слава Мазай
Открытку с этим и другими фото Славы можно выиграть в нашем Instagram (фото: instagram.com/mzaas)

 

— Твоя любовь к фотографиям сохраняется до сих пор?

— Да. Но на это остается все меньше времени. Реклама это здорово, но мне хотелось другого, и я начал искать, куда это можно применять. Ходил в разные лесничества, дорожные службы, мы снимали и оцифровывали леса, строили цифровые модели дорог, рельефа. Но у нас это мало кому оказалось интересным. А я люблю работать с людьми, у которых в ответ появляется азарт в глазах. Я его нашел, когда ходил на выставку БелАгро с большим летающим крылом и познакомился с Севой Гениным. Он из агро, я из IT. Мы вместе решили что-то делать.

Победа в конкурсе National Geographic случилась, уже когда был OneSoil?

— Сложно сказать. OneSoil появился года три назад. Название, кстати, придумал третий сооснователь – Саша Яковлев. До него мы с Севой работали года полтора-два.

— Если уже работал над проектом, почему решил податься на конкурс?

— Не было конкурса. На сайте National Geographic есть сообщество, как Instagram, только более профессиональное. Я о нем узнал случайно, выбрал 10 фотографий, загрузил и забыл. А потом мне на почту приходит письмо о том, что редактор выбрал мое фото как претендента на публикацию в журнале. Это было прикольно. Было указано, что голосование будет длиться 24 часа в какой-то день. Я запостил объявление в соцсети, набрал много лайков и победил.

National Geographic Мазай
Победивший в конкурсе National Geographic снимок (фото: tut.by)

 

— Приз какой-то дали?

— Нет, просто публикация в журнале. Для меня это была гордость. Я стал первым белорусом, чью работу опубликовали в американском National Geographic.

— Летом ты часто публикуешь красивые фотографии закатов, рассветов или просто природы и подписываешь что-то вроде «Это могли бы быть мы с тобой, но..». Это что-то означает?

(смеется) Все об этом спрашивают, это очень хороший вопрос. Каждый раз я еду за определенным кадром. Я никогда не думаю, что бы снять, потому что кадр уже есть у меня в голове. Я очень тщательно готовлюсь, смотрю, во сколько встает солнце, с какой стороны, какая будет погода. Я люблю ездить за кадром один и очень редко беру кого-то с собой. Все это мероприятие – рано встать, зимой взять валенки, одежду, заехать на заправку купить кофе и слушать музыку – это кайф. И вот, когда я еду, слушаю музыку и какая-то песня западает мне в голову, я посвящаю ее именно этому кадру. Это могут быть слова песни, стихов, которые есть у меня в памяти. Потом я подписываю кадры словами, которые с ними связаны. И подпись «это могли бы быть мы с тобой» – это очень смешно (улыбается). Было много вопросов, почему, для кого это. Но на этот вопрос нет ответа.

— То есть не будет истории о какой-то девушке, с которой вы могли бы встречать этот рассвет?

— Нет. У меня есть любовь всей моей жизни. И эти подписи вообще никак не связаны ни с ней, ни с кем-то еще. Просто я так выражаю себя, а она бесится из-за этого: «Слава, мы же реально там были с тобой, че ты пишешь это?» (улыбается). Это просто для смеха.

— Чтобы всем было понятно: у тебя есть девушка?

— Да.

— Но ты не женат?

— Нет.

Про работу бесплатно и первую прибыль

— В 2017 году ты говорил: «Деньги наш проект не приносит. Мы живем на деньги, которые заработали раньше». Конечно, это было еще до инвестиций, но неужели это правда?

— Да. Где-то полтора года мы так работали командой. А с Севой еще дольше, года два.

Вячеслав Мазай OneSoil

 

— Мне сложно представить, как можно каждый день заниматься тем, что не приносит дохода, при этом платить сотрудникам зарплату.

— Нет, мы не платили зарплату и не работали за деньги. Деньги – самое последнее, что нас волновало.

— Обычно так говорят люди, у которых они есть.

— Они были. Я в те времена жил на очень маленькие деньги, сократил все свои расходы. Может, многих это и обидит, но я жил на 500 долларов в месяц (улыбается).

— Что как раз средняя зарплата в Минске прямо сейчас.

— Да, мне хватало заправить машину, чтобы ездить по Беларуси.

«Деньги расслабляют людей. Они становятся как жирные коты — неподвижные, мало чего хотят»

— Это были накопления с тех коммерческих съемок, о которых ты говорил?

— Съемки, и еще IT – я был разработчиком. Все же знают, что айтишники у нас богачи (смеется). Я не знаю, кто сколько тратил, но мы жили так. Например, наш инженер Никита, у которого жена и маленький ребенок, когда выбирал, пойти купить микросхему либо еду ребенку, выбирал микросхему (улыбается). Мы горели проектом и предупреждали новичков, что не будем ничего платить. И люди соглашались. Это было здорово, был азарт. Деньги вообще расслабляют людей. Когда ты платишь много, люди становятся как жирные коты – неподвижные, мало чего хотят. А когда у тебя денег предел, ты каждый день борешься, чтобы выжить. Я по себе знаю. Если бы я имел большую зарплату, я бы не смог так вкалывать, как когда их не было.

— А как сейчас?

— Сейчас их больше не стало. Мы выросли раза в четыре, но людям нужно платить зарплату. Мы вшестером изначально договорились, что берем инвестиции, но себе будем платить совсем чуть-чуть, чтобы была возможность платить работникам. Так мы вшестером до сих пор получаем меньше, чем наши сотрудники. Но никто не бедствует, на еду хватает, штаны продержать хватает. Наши главные расходы – аренда офиса и зарплата.

Вячеслав Мазай OneSoil

 

— У вас есть прибыль?

— В прошлом году ПВТ стали запускать к себе продуктовые стартапы. Наверное, раньше этого не делали, потому что у стартапов нет прибыли. Они же работают полгода-год, это нереально. Чтобы войти в ПВТ, я писал бизнес-план, и в нем указано, что я N лет не буду получать прибыль. В OneSoil сейчас главная задача не получить прибыль, а сделать хороший продукт и принять в систему пару миллионов пользователей-фермеров. Потому что оценивают продукт, а в нем интереснее технология, а не прибыль. Но в прошлом году у нас уже была выручка, я могу об этом говорить, но пока не могу сказать название компании, которая заплатила. Мы еще меньше года в ПВТ, но получили первую выручку, довольно существенную. Это очень круто.  

— А за что?

— Мы лицензировали одну из наших технологий крупной европейской компании.

Про встречи с инвесторами и возможный переезд

— Когда любой проект долгое время работает без прибыли, в него вкладывается очень много души. Следовательно, вопрос: как тяжело тебе далось решение о поиске инвесторов?

— А мы никого не искали. Нам постоянно писали, звонили, просили взять деньги. К окончательному решению впустить инвестиции нас подтолкнули люди.

— Какие?

— Юра Мельничек, Юра Гурский. Первые инвестиции – как пожениться. Ты очень долго выбираешь жену, общаешься, встречаешься – такой конфетно-букетный период. У нас было так же. Эти люди были известны в Беларуси. Они помогли нам открыть глаза, сделать небольшой разворот. Если мы концентрировались на дронах и Беларуси, то они помогли понять, что можно работать на весь мир и использовать спутники.  

Вячеслав Мазай интервью

 

С нашими инвесторами мы были заочно знакомы, потому что участвовали во всяких мероприятиях, хакатонах. На одном таком мероприятии выступал Юра Мельничек. Наша инженер Кристина была на этом мероприятии, после которого была небольшая тусовка в баре. Юра подошел к ней и начал спрашивать, что у нас там за поля, что мы делаем. Он послушал и на завтра пришел в офис. Тогда он и рассказал про разворот от Беларуси на весь мир. И сказал, что готов дать под это деньги.

Вторая встреча была такой проверкой, что мы хорошо варимся в сельскохозяйственной теме. Мы сидели в очень маленьком кафе на Институте культуры, там пропал свет, мы ели холодные чебуреки, светили телефонами и рисовали на салфетке план, как мы будем работать дальше. Третья встреча была с Юрой Гурским. Ему тоже понравилась наша идея, мы все подписали и начали работать.

Три встречи. Быстро все оформили, потому что инвесторы помогли – они дали нам не только деньги, но свои знания, связи, своих людей. И это стоит больше, чем 500 тысяч, которые мы получили от них.

— Если OneSoil выкупит крупная компания откуда-нибудь из Британии, будешь готов переехать?

— Этот вопрос задают мне каждую неделю (улыбается). Разные компании постоянно хотят либо купить, либо инвестировать в нас. Это как вторая женитьба – тоже надо долго присматриваться. У нас были разные предложения о покупке, но мы пока не согласились, потому что не очень нравятся компании.

Переезжать? А зачем переезжать из Беларуси, если здесь все хорошо в плане разработки? ПВТ, законы, зарплаты. Климат, конечно, не очень. Я давно солнца не видел. А так мне здесь комфортно.

— Но если все же возникнет необходимость?

— Все зависит от компании, которая это захочет сделать. Мы кардинально отличаемся от других. Мы делаем все для фермеров бесплатно, а другие хотят на них заработать. Если нас будут покупать, чтобы заработать деньги, я к этому не готов. Я хочу помогать фермерам. Поэтому первое – все зависит от компании, второе – от количества нулей. Все очень просто (улыбается). А страна, куда ехать, не очень влияет.

Про фермеров наших и других

— Ты говорил: «В Беларуси приходится убеждать». До какого момента это продолжалось?

— Все время.

— То есть, как ты и говорил – у нас убеждаешь ты, а приходишь в Прибалтику – убеждают тебя.

— Даже не приходишь, а к тебе сами приходят прибалты, европейцы. Да, мы стучались, ходили и не увидели здесь горящих глаз.

Антон Шашуро ilinterviews

 

— Вы пробовали обращаться в минсельхозпрод?

— Нас знакомили, но мы не находили общих слов. Это было тяжело. Пару лет мы пытались – нет, не идет. Теперь поставили на паузу. Если раньше я боролся с этим, хотел развивать, то теперь все, я устал. Взять Польшу, Украину или Литву – все по-другому. Даже Россия. Вокруг все хорошо.

— Почему так?

— Все просто – земля государственная.

— В России ведь точно так же.

— В России есть огромные частные холдинги, есть больше фермеров. В Украине вообще все частное, и в Европе все частное. Здесь же всего 5 фермеров. Нет, вообще их гораздо больше. Но техника, с которой можно работать над какими-то новыми технологиями, есть только у пяти колхозов. Мы их всех знаем. Ситуация меняется, их становится больше с каждым годом, но это не пять тысяч, которые условно есть в каждой другой стране.

— Наши фермеры отличаются от тех, с которыми общаетесь в Европе?

— Конечно. Всем отличаются: технологией возделывания земли, техникой, знаниями. Но надо отдать должное нашим – они ездят на запад, перенимают опыт и используют его здесь. Но это фермеры, не государственные колхозы. Фермеры прямо супер. Скорее всего, завтра поедем к одному из них, он зовет в гости. Вывезем часть команды, покажем, что такое трактор, земля.

— С государственными фермами приходится общаться?

— Нет, все, пауза.

— А если едешь снимать какое-нибудь их поле?

— А мне не нужно общаться с ними тогда. Там нет разговора, нет отдачи. Мне надоело стучаться в закрытые двери. Может, у них и есть желание, но оно прерывается какими-то законами, как нельзя делать. Я очень хочу помочь Беларуси, но больше нет сил стучаться. Есть, чем заниматься еще. Кстати, очень смешно, что наш офис находится напротив министерства сельского хозяйства, окна в окна. И они с нами даже не знакомы. Хотя мы знакомы с минсельхозами европейских стран, России, но не с нашим.

«Я очень хочу помочь Беларуси, но больше нет сил стучаться»

— Если бы была возможность стать министром сельского хозяйства на день, что бы ты сделал?

— Всю землю сделать частной (улыбается). У нас не хватает кадров, молодых специалистов в колхозах. Это не я говорю, это говорят все – и частные, и государственные. Они к нам обращаются за советом. Но кто поедет в колхоз работать? Это не секси (улыбается).

Слава Мазай

 

У нас был такой кейс – к нам пришел колхоз, просил посоветовать агронома. Мы посоветовали, он пошел туда работать, и через полгода мы забрали его обратно. История была не такой красивой, как хотелось бы ему и нам. Теперь он работает у нас, шикарный специалист.

Про стартапы, айтишников и Зыбицкую

— Ты крутой фотограф, айтишник. Как ты понял, что тебе интересно заниматься сельским хозяйством?

— Я недавно вспоминал, что, когда в детстве отдыхал у бабушки, я аж трясся, когда по деревне проезжал комбайн. Оттуда, наверное, у меня и пошло. Я очень люблю сельхозтехнику, даже сейчас. А интересно заниматься стало, когда увидел горящие глаза Севы и мы поняли, что это непаханое поле – бери и делай. Это самая неоцифрованная сфера деятельности.

— Как по-твоему, какой стартап Беларуси самый крутой?

— Мне нравится Flo. Это соседи по ПВТ, они нам очень помогают своими знаниями, специалистами. Мы к ним не раз ездили обмениваться опытом. Вообще мне нравятся проекты, которые решают реальную проблему. А технологии, игры, развлечения мне не очень интересны.

— Ты ощущаешь себя частью IT-тусовки?

— Нет. Мы всегда были в полях, на тусовки не ходили. Когда нам нужны были люди в команду, мы стали ходить на такие тусовки. Где-то полгода ходили, заявили о себе, сделали имя, сделали хороший пиар совершенно бесплатно, сами. Нас много кто узнал. Сейчас же много куда зовут – никуда не ходим, нет времени. В поля, если только.

— Неужели даже не ходите на Зыбицкую, где самая большая концентрация айтишников?

— У нас был офис на Зыбицкой (улыбается). Мы попали в инкубатор ПВТ, и нам бесплатно дали помещение. Но и тогда мы не ходили на тусовки. Я не люблю белорусские заведения, и нахожусь в офисе до 8-9 вечера. Приезжаю, ложусь спать, а утром снова на работу. На выходных я езжу фоткать. Времени не остается.

Вячеслав Мазай OneSoil

 

— Как ты относишься к новому определению Беларуси как страны айтишников?

— А я не знаю, что такое Беларусь для айтишников. Мне интересно, что есть новый закон о ПВТ, и мы под него походим. Остальным голову занимать некогда.

— Но ты общаешься и с ребятами в ПВТ, и с простыми фермерами в полях – две крайности жизни в Беларуси, с совсем разными доходами.

— Фермеры хорошо зарабатывают в полях! В сезон зарплата у комбайнера больше, чем у айтишника. За 100 долларов там никто не будет сидеть. Да и как можно плохо зарабатывать, если ты сажаешь одну картофелину, а получаешь десять?

— А большинство колхозов убыточные.

— Потому что земля государственная. Когда земля не твоя, все будет тяп-ляп. А вот когда твое.. Съезди в Гродненскую область и посмотри на все хозяйства, посмотри на поля – все под линеечку, очень красиво. Чем ближе к Польше, тем лучше. В Витебскую не езди, и в Могилевскую и Гомельскую не надо (улыбается). Да, в Беларуси есть неравенство. Врачи, учителя мало получают. Хотя не все врачи. Я знаю много историй, когда врачи в частных клиниках зарабатывают много. Главное – желание. Для меня в университете был шок, когда на последнем курсе многие ребята, у которых выходил красный диплом, сидели и ждали, когда их начнут отрывать с руками. Но нет, они оказались у разбитого корыта. А кто с 3-4 курса искал работу, уже построил себе квартиру. Государство тебе ничего не должно. Возьми и сделай сам.

— Как по-твоему, в Беларуси все будет хорошо?

— Конечно.

 

 

— Горная вершина / морское побережье?
— Горы!

— Биг-мак / шавуха?
— Шава.

— ЛСП / Макс Корж?
— Корж.

— Русский язык / беларуская мова?
— Русский.

— Посоветуй фильм посмотреть.
— Недавно ходил на фильм «Громкая связь». Очень понравился, я смеялся как конь. Это из последнего. А вообще очень люблю фильм «Неадекватные люди».

— Посоветуй книгу почитать.
— Давно не читал, нет времени на это. Слушать можно. Недавно я ехал в Витебск в поля и слушал «Маленького принца». А по дороге назад слушал биографию Илона Маска.

— Кто из белорусов тебя вдохновляет?
— Добкин, наверное.

— Твое любимое место в Беларуси?
— Если скажу самое любимое, туда начнут ездить люди (смеется). Поэтому назову просто одно из любимых – озеро Свитязь. Это брестское направление.

— Твое любимое место в мире?
— Я люблю Скандинавию, люблю горы. А любимое? Наверное, Швейцария. Мы ездили с ребятами две недели по горам кататься. Альпы очень красивые.

— Что тебя мотивирует?
— Я хочу, чтобы про OneSoil знал каждый фермер на планете и чтобы мы ему помогли. Для меня это цель номер один. Это то, с чем я просыпаюсь и иду на работу.

— Чего ты боишься?
— Из последнего я боялся, что не смогу выплатить зарплату. У нас был небольшой кассовый разрыв – закончились инвестиции и еще не пришли деньги от первой сделки. Я переживал.

— Продолжи фразу: «В Беларуси не хватает..»
— Да все у нас хорошо (улыбается). А не хватает солнца.

— Если бы у тебя была возможность встретиться с любым историческим персонажем, кто бы это был?
— Я бы с Кеннеди встретился.
— Что бы спросил у него?
— Как ему удалось, чтобы все его любили. Об этом много писали, но мне интересно, как ему с этим жилось.

 

 

— Слава Мазай через 5 лет: что бы ты хотел, чтобы у него изменилось?

— Чтобы я наконец-то отдохнул. Я в августе в первый раз за последние 5 лет поехал в отпуск. Я нашел неделю, поехал в Карпаты в Украину, но все равно работал. Я очень хочу поехать в отпуск, чтобы отдохнуть. Но, наверное, не смогу отдохнуть головой, потому что думаю постоянно. Это тяжело, я немножко устаю от этого. Такое выгорание. Я очень хочу полностью выключится от OneSoil на время, но не могу. Как нельзя забыть про ребенка. Он еще не подрос, чтобы пошел в школу и можно было его немножко отпустить (улыбается).

— Слава Мазай через 45 лет: каким бы ты хотел его видеть?

— Я буду в Новой Зеландии пить вино и фотографировать птичек. Это не шутка, это реально мечта. Вторая причина, почему я встаю каждый день.

 

Слава Мазай
Instagram      Twitter      OneSoil