Лёня Пашковский

20 июля 2018 | 13 мин. чтения

Лето – идеальное время для путешествий. А герой нашего нового интервью путешествует вне зависимости от поры года в места не столь популярные. Лёня стал известен благодаря скандальному фильму «Вышэй за неба», а сегодня является автором YouTube-блога «Хочу домой. Путешествия, в которые вы никогда не поедете». Он уже побывал на Гаити, Кубе, в Венесуэле, Пакистане и на Ямайке, завершив на днях второй сезон трэвел-блога. Во время подготовки к новому сезону Лёня рассказал про черствость к путешествиям, страх неизвестности и деньги от проекта.

Леонид Пашковский ИЛ интервью

 

Про период до путешествий: журналист, актер, музыкант

— Лёня, ты представляешься мне, как человек, который постоянно находится в поисках чего-то нового. А кем мечтал стать маленький Лёня Пашковский?

— По порядку, наверное, так: космонавтом, археологом, пожарным, бизнесменом, потом актером.

— Бизнесменом хотел стать, когда поступал в нархоз?

— В нархоз поступал, потому что не знал, куда можно податься. В то время еще казалось, что у экономистов в этой стране есть будущее. Много моих универских друзей после выпуска связали себя с творчеством. Сейчас я считаю, что много времени в нархозе было потрачено зря. По крайней мере, было бы здорово сократить его вдвое.

Лёня Пашковский Хочу домой

 

— Ты после выпуска тоже не работал по специальности: хотел заняться журналистикой и попал на 34mag?

— На самом деле туда меня завела судьба. С кем-то пил, с кем-то познакомился, делал какие-то материалы, и мне предложили работать на постоянной основе вместо того, чтобы идти по распределению.

— Но публика узнала о тебе после фильма «Вышэй за неба». Как ты оказался на кастинге?

— Где-то с 4-го класса школы я занимался в театральной студии, играл в районном театре. У меня была настоящая страсть, мне хотелось развиваться в этом направлении. На время универа я об этом позабыл, но снова вспомнил, когда полгода отзанимался в студии при Свободном театре. Он оказался довольно специфическим местом. Я понял, что не хочу там оставаться, и в принципе театр не то, чему бы мне хотелось отдать жизнь. Не горело больше внутри так сильно, как в отрочестве. Однажды, когда я уже работал в 34mag, Антон Кашликов (редактор 34mag.net) брал интервью у Андрея Курейчика (режиссер фильма «Вышэй за неба»), который рассказал синопсис фильма и основную идею. Я понял, что история главного героя – это очень про меня, и пошел пробоваться.

Вышэй за неба
Кадр из фильма «Вышэй за неба» (скриншот: YouTube)

 

— Участие в фильме оказалось серьезным опытом для тебя?

— Было очень круто, я узнал много нового. Но это вряд ли было похоже на серьезное кино. Конечно, уровень съемок не был любительским, но и профессиональным я его назвать не могу.

— А ведь все не ограничилось съемками. Вокруг фильма разразился целый скандал с цензурой..

— Так мне же ничего с этой истории не было. Все эти скандалы были не про меня. Мне только жаль, что фильм просрали. Обещано было много, а сделано мало.

— Почему ты не пробовал попасть в другие кинопроекты?

— Потому что весь опыт с «Вышэй за неба» был настолько специфическим, что после него не возникло желания больше этим заниматься. Я понял, что не хотел бы посвятить свою жизнь актерскому делу. А быть может, я понял, что не смог бы стать хорошим актером.

Леонид Пашковский

 

— Сразу после «Вышэй за неба» появился твой музыкальный проект. К нему ты тоже долго шел, или он возник спонтанно?

— Писать я начал задолго до него, еще во времена интернет-баттлов на форумах, потому что лет с 12-ти слушал русский рэп, а плох тот слушатель, который сам не попробовал ни разу. У меня копился материал в виде кучи баттловых треков, отдельных куплетов и написанных текстов. А когда вышел «Вышэй за неба», я подумал, что пришла пора оформить это в готовый продукт и выпустить, рассчитывая на то, что аудитория фильма придет и на музыку. В итоге не выстрелил ни фильм, ни музыка. С фильмом понятно, а вот музыка не выстрелила, потому что я тогда наивно верил, что интернет работает по сказочной схеме: достаточно выложить хороший контент, и все с ним будет хорошо. Ни о каком продвижении я тогда особо не думал. Небольшая аудитория, конечно, собралась, но я с этим вообще никак не работал. Потом записал второй релиз, выложил в сеть. А когда процесс закончился, я о нем забыл. Мне просто хотелось его сделать, а не продвигать или продавать – такое вот странное чувство. Я кайфанул и пошел дальше.

— Но ведь ты дошел до солидного уровня. Правда, что ты выступал на одной сцене с ЛСП?

— Да, но тогда ЛСП собирал 100 человек, а я 50 (улыбается). И с Ксюшей Жук (солистка NaviBand) я выступал, еще когда ее знали только по проекту Sonika. Эти ребята понимали, что музыка – единственное, чего они хотят в жизни. Мне же было по приколу, но заниматься этим вечно я не хотел: не чувствовал ни подрыва, ни достаточных способностей.

«Лучше вообще не становиться музыкантом, чем становиться и быть плохим»

—  Ты жалеешь о чем-нибудь, вспоминая свой актерский и музыкальный опыт?

— Нет. Недавно на фестивале я слушал исполнителя Murovei (белорусский хип-хоп исполнитель), и меня очень здорово прокачало. Я подумал, было бы круто иногда так же выходить на сцену и читать что-то свое. Возникла ностальгия по ощущению интеракции с публикой, которой нет на YouTube. Наверное, это единственное, о чем я скучаю. В остальном же понимаю, что не стал бы хорошим музыкантом. А лучше вообще не становиться, чем становиться и быть плохим. То же самое с актерством.

Лёня Пашковский Хочу домой

 

«Хочу домой»: начало

— В процессе принятия любого решения всегда есть точка невозврата, после которой ты понимаешь, что будешь делать так, а не иначе. Как достиг этой точки проект «Хочу домой»?

— Все началось в детстве. Поскольку я родился в Чернобыльской зоне, в Жлобине, меня часто отправляли за границу по всяким программам помощи. Я ездил в Германию, Испанию, Италию – с детства был open-minded по отношению к миру. Когда стал взрослым и появились деньги, для меня открылись границы. Каждый раз, когда я выезжал за границу, я кайфовал.

Леонид Пашковский ИЛ интервью

 

В какой-то момент я начал следить за интернет-путешественниками. Еще даже не на YouTube, а в Vk. Ребята ездили автостопом, писали о своих путешествиях. Посмотрев много разных работ, я понял, что люди делают совершенно не интересный, одинаковый материал. Никто ничего толком не снимает, кроме своих лиц. Ты же ждешь от путешественника информации о месте, куда он отправился. Я представлял, как можно было бы сделать круче. Параллельно мне хотелось хотя бы раз отправиться в долгое путешествие. И вот в один момент меня достала работа, и я решил полгодика поездить по миру, попробовать что-то снять. Тогда еще не было задумки, концепции проекта. «Хочу домой» не был сверхзадачей: получится – хорошо, не получится – ну и ладно. Так я снял первый сезон.

— Забавно, что тебе не нравилось смотреть на лица блогеров-путешественников, и ты сократил присутствие собственного лица в своем блоге до минимума.

— Проблема в том, что эти люди думают, будто они интересные. А на самом деле в большинстве своем они косноязычные, тупые, у них нет ни харизмы, ни полезной информации. Я тоже не являюсь антропологом, я не краевед, не индовед, чтобы читать лекцию про страну. Я просто проводник, монтажный клей для тех людей, которые могут что-то рассказать. Моя позиция: либо делай что-то хорошо, либо не делай вовсе. Не надо пихать свое лицо туда, где ему не место.

Про блокировку, влияние на детей, и про рекламодателей

— В мае этого года Роскомнадзор заблокировал серию «Хочу домой» про растаманов Ямайки. Как это случилось?

— Не знаю, кто в этом виноват. Скорее всего, кто-то пожаловался. Вряд ли Роскомнадзор отслеживает такие мелкие истории. Но мне было [все равно], на мне это никак не отразилось. Блокировка одного ролика – это не блокировка канала. Хотя этот сюжет про растаманов я очень люблю. И он все еще доступен в группе «Хочу домой» в Vk, а на Youtube – всем, кроме россиян.

Леонид Пашковский Ямайка
Лёня Пашковский на Ямайке (фото взято с samokatus.ru)

 

— А все-таки ты можешь себе представить, что как раз после просмотра этой серии какой-нибудь 10-летний парнишка захочет попробовать травку?

— Нет, не захочет. Если человек в здравом уме посмотрит эту серию, он точно не захочет поехать в Ямайку и делать те же вещи, что местные жители.

— Но если говорить про детишек, которые очень подвержены всему, что видят и считают классным.

— Детишки сейчас очень умные. Я не думаю, что нынешние дети смотрят, например, на сектантов и думают, какие они крутые, раз верят в свою ахинею. То же и с историей про конкретно тех растаманов, которых я снимал. Но они вообще очень разные бывают.

Лёня Пашковский

 

— Самое популярное видео на канале вышло совсем недавно и собрало больше 3 миллионов просмотров. Его отличие от других – слово «секс» в названии и прекрасная женская часть тела на превью. Собираешься ли ты использовать такие способы продвижения и дальше?

— Нет, в моем случае это исключение из правила. Такое превью подходило по тематике эпизода. Конечно, я не буду продолжать делать так же. Зачем?

— Чтобы принесло тебе больший доход. Больше просмотров – больше подписчиков. И деньжат тоже.

— Деньжата идут от рекламодателей. А рекламодатели не приходят на каналы с [ерундой]. Посмотри русские трэвел-блоги – в них очень мало рекламы. Число просмотров и число подписчиков не равняется заработку от рекламы.

Про страх: единичный и постоянный

— Тебе бы хотелось, чтобы твои зрители вдохновлялись видео и следовали твоим маршрутам?

— Нет, я не ставлю себе этой цели. Я хочу сделать интересный продукт и заработать на нем, получив удовольствие от процесса. Если это кого-то вдохновит, круто! Я сразу вспоминаю, как в свое время меня вдохновлял Рома Свечников (молодой путешественник из Беларуси). И это прекрасно. Но я не играю в пророка путешествий.

— Тем более что страны, которые ты  посещаешь, пугают. Где тебе было максимально страшно?

— В Гаити. Вообще моя позиция относительно страшных мест такова: если ты владеешь информацией, то ты знаешь, где стремно, а где нет. Ты понимаешь, что в Пакистане не так пугающе, как все описывают. Если у тебя есть информация, ты можешь нарисовать актуальную, адекватную картинку, точно зная, что можно делать и куда нельзя ехать. В случае с Гаити проблема была в том, что информации о стране нет вообще никакой. Только старые иностранные репортажи про землетрясения и спасательные миссии. И пара микроотчетов на американских форумах про то, как чуваки ходили с гидом по центру столицы. То есть, кроме мифов, что возле банкоматов иностранцам стреляют в затылок и забирают все деньги, ничего не было известно. Было непонятно, чего ждать.

Хочу домой Гаити Пашковский
«Хочу домой»: Гаити (фото с samokatus.ru)

 

Еще в Гаити никто не говорит на английском. Это абсолютно черная страна, раньше я в таких не бывал. Это подразумевает непривычную, непонятную мимику и интонации, другое поведение местных жителей. Ты уже не можешь считывать простейшие телесные сигналы, как ты делаешь где-нибудь в Европе, где людей легко понять невербально. На камеру реагируют очень плохо: люди орут, машины останавливаются. В Гаити абсолютный хаос на улицах, настоящий пост-апокалипсис. Каждое утро я с трудом заставлял себя выйти из комнаты. Это был полный [кошмар].

— В Гаити, да и в других странах, куда ты отправляешься, высокий уровень преступности. Ты испытываешь постоянный страх за свою жизнь?

— Нет, мне не страшно за жизнь постоянно. Нет таких мест, где все прохожие на улице были бы преступниками. Это исключительные случаи. Даже в странах с высоким уровнем преступности статистика будет вроде 100 убийств на 100 тысяч человек. Так что нужно еще умудриться попасть в это количество. Я же как раз стараюсь не делать ничего, что может это спровоцировать. В Венесуэле у меня не получилось почти ничего снять, потому что ходить по Каракасу с техникой и приставать к незнакомым людям – это смертельно опасное занятие. Кто-то говорил, что хороший контент превыше всего. Забудьте это, пожалуйста.

 

— У тебя есть план на случай, если все совсем пойдет наперекосяк? Например, тебя увезут куда-нибудь с мешком на голове..

— А что в таком случае можно сделать? Тут ты уже будешь действовать по обстоятельствам (смеется). Телефон с номером посольства всегда при мне, но на него же еще надо успеть позвонить. Надеюсь, такого форс-мажора со мной никогда не произойдет.

— Мы тебе этого искренне желаем.

 

5 претензий к блогеру Лёне Пашковскому.

[1] Ты не показываешь, как добираешься до страны назначения.

— Тот, кто хочет это узнать, за 5 минут найдет маршруты в интернете. Я же показываю то, чего в интернете не найдешь. Ты вряд ли увидишь разговор с иранцем на YouTube. Зато дорогу в Иран ты отыщешь в любом поисковике. Когда-то на сайте журнала GEO была статья о том, как сделать хороший трэвел-материал. Один из первых пунктов гласил: не пишите про то, как вы куда-то едете.

— Неужели это никому не интересно?

— Кому-то точно это нравится. Поэтому на YouTube миллиард таких блогов, как кто-то куда-то едет. Сколько можно делать клоны?

[2] Часто местные жители запрещают себя снимать. А ты их все равно показываешь.

— Случаев, когда люди активно запрещали себя показывать, было не больше, чем пальцев на одной руке. В основном, это было в Иране. И то лишь потому, что показывать этих ребят опасно для них самих. Их лица я заблюрил. А остальные либо понимали, что их снимают, либо не делали ничего компрометирующего. В других странах активных протестов против съемок не было.

Хочу домой

 

[3] Лёня вообще не озвучивает местных жителей, которые говорят на иностранном языке.

— Весь цивилизованный мир, к которому белорусы и русские хотят себя относить, смотрит документальные фильмы на языке оригинала с субтитрами. Делают они это потому, что голос, интонации и язык говорящего передают очень много дополнительной информации. Лишать этой информации зрителя мне не хочется.

— Но ты делаешь видео для русскоязычной аудитории, которую приучили к иностранному видео исключительно с дубляжом.

— Это чудесно. Я делаю субтитры на русском языке ко всем видео. Я считаю свой формат правильным.

— И никогда не будешь озвучивать?

— Только на краудфандинге сейчас будет опция получить озвучку 3 сезона для тех, кто пожертвует 10 долларов.

[4] Некоторые страны напоминают людям будущее России. Ты когда-нибудь думал так же?

— Да, такое может произойти. Все, что угодно, может произойти. Мои видео с этим не связаны. Если люди реагируют на происходящее, выдают обратную связь, значит мой продукт работает.

[5] В твоих видео очень много рекламы.

— Я разделяю недовольство зрителей насчет этого. Большая часть рекламы, которая вышла в этом сезоне, это возврат спонсорских денег, которые я получил и потратил, чтобы его снять. А кроме отработки потраченных денег, мне еще хотелось бы получить вознаграждение за полгода монтажа и подготовки промо. Это нормально – получать деньги за свою работу. А любой нормальный человек понимает, что есть кнопка вправо, которую можно нажать 5 раз, и реклама пройдет.

— Краудфандинговая кампания, которую ты сейчас запустил, предполагает, что в 3 сезоне рекламы не будет вообще?

— Только для тех, кто купит озвучку. На краудфандинге вряд ли можно собрать достаточно денег, чтобы хватило и на съемки, и на постпродакшн. Хотелось бы, конечно, но не думаю, что получится.

Хочу домой Пашковский

 

Про черствость, пожертвования и смысл «Хочу домой»

— Недавно в интервью ты говорил: «Не могу сказать, что путешествия меня поменяли. Я только знаю, что стал черствее, меня сложнее удивить и пронять». Как так? Все придерживаются мнения, что путешествия меняют человека.

— Люди так говорят, только когда выезжают за рубеж в первые два раза. Но если ты путешествуешь полгода без перерыва, у тебя настолько притупляется восприятие происходящего, что все становится привычным, и ты перестаешь удивляться. А у современного человека в принципе планка [удивления] очень повысилась: нужно сильно постараться, чтобы человек [удивился] чему-то. В комментариях мне пишут: «Больше трэша! Где же трэш?» Чтобы люди были довольны, нужно, наверное, на кол себя посадить! Тогда все обрадуются, что появилось что-то интересное.

«Мы бессильны перед огромным количеством глобальных проблем. Нужно спокойно к этому относиться»

А черствость.. Большинство стран бедные. Ты встречаешь очень много людей, которые жалуются на жизнь. И как бы ты ни хотел, ты не поможешь им. Можно помочь отдельному человеку, дав ему сто баксов. Но это ничего не изменит. После пятого индийского ребенка, который полчаса бежит за тобой и просит монету, ты уже не будешь на них реагировать. В комментариях пишут: «Вот ты ублюдок, не дал проститутке доллар». Но я не мог давать по доллару каждому, кто в течение двух месяцев их у меня просил, потому что я столько не зарабатываю. Мы бессильны перед огромным количеством глобальных проблем. Поэтому нужно просто спокойно к этому относиться.

— Но ты же смотришь на мир только с одной стороны, с бедной стороны. Быть может, взгляды поменяются, если ты покатаешься по той же Европе?

— Так я езжу в бедные страны как раз за светлым взглядом на проблемы. Почти во всех выпусках «Хочу домой», кроме, наверное, Кубы, речь идет о людях, которые стараются выкарабкаться из своего говна, изменить ситуацию к лучшему. Абсолютно неверно трактовать, что «Хочу домой» про то, как люди плохо живут. Он про то, как люди в плохих условиях могут оставаться людьми и что-то предпринимать.

Некоторое время назад я пожил в Штатах и понял, что в богатых странах тоже не все чудесно. Это миф, пришедший к нам из советских времен. Там те же проблемы, что и у нас, только другого масштаба либо со смещенным фокусом. Вот и все. А на отдых я езжу, конечно.

Про Беларусь, стерильность, и жизнь за ее пределами

— В своих путешествиях ты рассказываешь иностранцам, откуда приехал?

— Да, и в 98% случаев люди понятия не имеют, где находится Беларусь. Для жителей тех регионов существуют только Европа и Россия, Китай и Америка. Конечно, можно каждому объяснить, что такое Беларусь, но в этом мало смысла, и не хочется тратить на это время.

— Если в другой стране тебя попросят парой слов охарактеризовать Беларусь, что ты о ней скажешь?

— Стерильность и отсутствие ярко выраженного характера. Многие страны мира оставят у тебя в памяти свою уникальную эмоцию, ты запомнишь характер места. А с Беларусью это сложно. Нужно долго здесь прожить, чтобы распознать все слои и получить правильное впечатление. Здесь ощущение полной тишины. Очень сложно докопаться до настоящего характера. Хотя он, конечно же, есть.

Пашковский

 

— Ты можешь себе представить, как какой-нибудь швейцарец приезжает в белорусскую провинцию и снимает проект вроде «Хочу домой»?

— Да, абсолютно. Я трезво отношусь к белорусской реальности. В Минске мы живем в анклаве красивой жизни, но понимаем, как живут люди в большинстве белорусских городов. Понятно, что не все так плохо, как на Кубе или на Гаити. Но для швейцарца «gap» будет гигантский. Примерно как для белоруса, поехавшего в Бангладеш.

— Ты можешь представить себя вне Беларуси, как основного места жительства?

— Да, конечно. Сейчас я не хочу уезжать в другое место, потому что нахожу себе здесь применение. Но если я найду его где-то в другом месте, я спокойно смогу переехать. Мне важно лишь знать, чем заняться. В любом месте.

 

 

— Морское побережье / горная вершина?
— Оба.

— Куба / Ямайка?
— Куба.

— Опасные ребята / Magashow?
— Опасные ребята.

— Год без путешествий / год без секса?
— Оба.

— ЛСП / Макс Корж?
— ЛСП.

— Сколько литров чая ты выпил в Пакистане?
— Это очень большое число, трехзначное (смеется).

— Сколько косяков ты выкурил на Ямайке?
— Одну десятую. Мне не нравится травка.

— Твоя любимая книга?
— Очень сложно выбрать одну. Пускай будет «Мартин Иден» и «Пролетая над гнездом кукушки».

— Твой любимый русскоязычный блогер?
— Я смотрю очень мало блогеров – не хватает времени. Могу назвать трех, которых смотрю чаще других: Парфенов, вДудь и «Вписка».

— Твое любимое место в Беларуси?
— Степянка, в которой я живу (улыбается). Даже сузил бы до моего собственного кресла с торшером.

— Что бы ты сказал себе пятилетней давности?
— «Не откладывай на потом».

— Ты считаешь себя счастливым человеком?
— Да. Очень часто сознание пытается убедить меня в обратном, но я борюсь с ним. Потому что все ж прекрасно.

— Чего ты боишься?
— Не оправдать собственных ожиданий.

— Если бы у тебя была возможно встретиться с абсолютно любым историческим персонажем, кто бы это был и о чем бы вы поговорили?
— Я бы с дедом своим познакомился. Никогда не видел его, он умер до моего рождения. Думаю, стоило бы в первую очередь пообщаться с ним, а не с каким-то известным чуваком, который может и разочаровать.
— А о чем бы поговорил с ним?
— Да так, за бутылкой самогоночки просто сесть и потереть за жизнь. Узнать, что он был за человек.

 

 

— Лёня Пашковский через 10 лет: что бы ты хотел, чтобы у него изменилось?

— Чтобы он точно знал, чего хочет в перспективе. Сейчас я просто делаю то, что хочется в данный момент.

— Лёня Пашковский через 40 лет: каким бы ты хотел его видеть?

— Активным. Чтобы меня еще что-то интересовало. В начале 2000-х была такая никому не известная рэп-группа «ИМ», и в одной песне у них была строчка: «Не страшно не удивлять. Страшно не удивляться». Мне почему-то она запомнилась с детства. Будет страшно, если меня ничего не будет удивлять и интересовать.

 

Многие наши герои рассказывают про вечный поиск себя и смену парадигм. Кажется, что поиск Лёни самый глобальный. Он не ищет трэша, не пытается что-то изменить, он ищет истории надежды среди темноты, и делится этими историями с миром. Интересно, что он в конце концов найдет. Предлагаем следить за поиском вместе.