Бортпроводник

3 ноября 2019 | 8 мин. чтения

 

Меня зовут Татьяна Островская. Мне 34 года. Я достаточно поздно пришла в авиацию, но летаю уже 7,5 лет.

                 

Я работаю в авиакомпании «Белавиа». Сейчас я являюсь инструктором и летаю первым номером. Первый номер – это старший бортпроводник, он организует работу бригады, работает с пилотами. В кабину к ним может входить только первый номер или назначенный им человек. Условно говоря, я лечу рейс, у меня с собой стажер. Рейс короткий, а мне нужно дать возможность человеку руками потрогать самолет. И если со мной в бригаде есть опытный бортпроводник, который летает 3 года, выполняет обязанности первого номера, я могу сказать, что сегодня он работает с экипажем. Но перед вылетом я привожу его к пилотам, говорю: «Дорогие мои котики-пилотики, сегодня с вами будет работать Катя/Наташа/Света».

интервью стюардесса
фото из личного архива героини

 

Еще я работаю с бизнес-классом. У нас нет самолетов с большим количеством кресел, поэтому в бизнес-классе работает один бортпроводник. На направлениях Киев, Москва, Санкт-Петербург мы с пассажирами уже здороваемся как приятели. Если человек летает по работе, я могу встретить его 4 раза за неделю. Доходит до того, что я знаю, какой чай он пьет. В бизнес-классе другой сервис, более индивидуальный. Пока мои девочки покормят 120 человек, я кормлю 12, но мы заканчиваем одновременно. Или даже я работаю дольше.

 

Я не мечтала стать стюардессой. Это было «на фан». Мой близкий друг очень давно грезил авиацией. Он ходил на кастинги, с третьего раза попал в авиакомпанию, рассказывал мне о своей работе. Он летал уже год, когда позвонил мне и рассказал про кастинг. Мне тогда было 26 лет, я думала, меня никто не возьмет. Я и английский не помнила на том уровне, который был нужен. Но до кастинга было 4 месяца, мой молодой человек посоветовал пробовать. Я пошла к репетитору, немножко подтянула язык. Я не была уверена, что меня возьмут, но прошла с первого раза.

интервью бортпроводник

 

Для того чтобы прийти на кастинг, первоначально нужно пройти медицинскую комиссию. Там срезается большое количество людей, потому что для этой работы нужно быть по-настоящему здоровым. Тебя собирают как в космос, проверяют все – от пяточек до кончиков волос. Плюс трехчасовой тест с психологом. Сертификат о прохождении медосмотра дается на 2 года. Если тебя на первом кастинге не взяли, ты можешь через полгода уже без медкомиссии попробовать снова.

Кастинг проходит в центральном офисе на Немиге. Как правило, собираются 5-7 человек: начальник службы бортпроводников, инструкторы, которые имеют высокий статус в авиакомпании, педагог по английскому. Интервью проводится в свободной форме, тебе могут задавать любые вопросы, в том числе на английском. Это такая общая оценка: грамотная речь, коммуникабельность, язык. В этот момент оценивается внешность, но у нас достаточно лояльная авиакомпания, каких-то супертребований нет. Вообще, у нас есть «авиационная библия», называется «Руководство кабинного экипажа», 4 тома. Там прописано все, что касается нашей работы, в том числе, и внешнего вида. Например, татуировки, если они есть, должны быть под сорочкой, не на открытых местах. Украшения – обручальное кольцо и одно дополнительное для девушки, маленькие сережки-гвоздики, не больше 1 см в диаметре, и не больше, чем по одной сережке в ухе.

бортпроводница
фото из личного архива героини

 

Авиакомпания сама проводит обучение с нуля. Есть плюсы для тех, у кого есть медицинское образование. Очень здорово, когда в бригаде бортпроводников есть профессиональный медик. Дополнительный бонус – знание иностранных языков, помимо английского. Наше обучение длилось где-то 3-4 месяца. Нас учили и тушить пожары, и работать на воде в случае приводнения. Постепенно шли зачеты, экзамены. Дальше – контрольный экзамен на допуск к стажерским рейсам. 30 часов в воздухе ты проводишь как стажер. Самые тяжелые 30 часов в жизни, наверное (смеется). Ты летаешь, учишься, трогаешь руками все, что уже знаешь. Потом – допуск к самостоятельным полетам с инструктором. Получаешь его, и все, начинаются трудовые будни.

 

Главная задача бригады – обеспечение безопасности на борту. Это то, с чего мы начинаем и чем заканчиваем полет. Плюс отвечаем за сервис, настроение.

Самое сложное для меня – ранние подъемы. Отдел планирования контролирует время между полетами. Если ты после выходного вылетел утром, тебе могут всю неделю ставить утренние вылеты. И вот на пятый день ты сидишь на кровати, 2 часа ночи, плачешь, думаешь: «Все, завтра увольняюсь!» Но завтра выходной, ты выспался и готов лететь дальше.

С нашей работой не очень получается строить планы. С текущего месяца на следующий мы имеем право заказать 6 выходных, они неприкосновенны. И у нас идет график 2 выходных в неделю. Но как они будут стоять – непонятно. Мы знаем свой график приблизительно на неделю, но так как люди уходят на больничные, бывают корректировки. У нас есть программа, мы ежедневно ее обновляем, чтобы владеть ситуацией. Отдел планирования старается держать график, но случается всякое.

Работа влияет на здоровье – на ноги идет серьезное давление, отсюда варикоз, проблемы со спиной. С возрастом развивается тугоухость из-за монотонного шума, хотя ты его как будто бы не слышишь. Плюс ко всему, мы постоянно находимся под большой радиацией. Но нас каждые полгода проверяют, мы всегда под контролем и знаем о своем здоровье все.

белавиа

 

По-настоящему раздражает попытка пассажиров вскочить, когда самолет тормозит на взлетно-посадочной полосе. Зачем-то залезть в багажную полку, схватить свою сумку. Куда человек бежит – непонятно. Ведь именно в этот момент я читаю информацию о том, что вставать нельзя. Причем доходит до смешного. Мое место расположено так, что при взлете и посадке у меня полный обзор салона. И вот ночной рейс, пассажир, может быть, думает, что ночью я не замечу. Он так аккуратненько, не вставая, тянет руку к багажной полке, а я в микрофон говорю: «Я все вижу!» Тогда смеется уже весь салон.

А еще раздражает, когда пассажир на входе спрашивает: «Мы долетим?» Я понимаю, что это все на фоне страхов. Он в другой ситуации такой глупый вопрос не задал бы. Был случай, когда я не могла работать в салоне, потому что весь полет мужчина лежал у меня на коленках. Он плакал так, что у меня была мокрая юбка. Он лежит, а я его по голове глажу, говорю, что все хорошо.

Очень страшно летать в Тель-Авив, когда много онкобольных. На таких рейсах ты все время напряжен, все держишь на контроле, глазами следишь. Когда видишь, что человек начинает синеть, или еще что-то, – вот это страшно. В себя в таких случаях не особо веришь, твоих навыков очень мало, чтобы помочь, если человек начнет умирать. Мы обязаны реанимировать его до посадки, даже если он уже холодный, пока на борт не придет врач и не констатирует смерть. У меня такого не было, но мои коллеги попадали в похожие ситуации. Это очень тяжело.

 

Когда ты носиком примыкаешь к иллюминатору, а там каждый день новая красота, можно сойти с ума. Меня вызывает командир, я забегаю в кабину, думаю, что-то случилось. А он говорит: «Посмотри-посмотри, такое явление бывает раз в 10 лет». Ты смотришь, а там сумасшедшее северное сияние, у тебя дрожь по телу. Я прямо сейчас вспоминаю, и у меня эта дрожь идет. В такие моменты понимаешь, что все того стоит. Или когда тебя пассажир на выходе обнимает и говорит: «Спасибо, благодаря вам я не буду больше бояться летать». А все потому, что ты пару секунд посидела на корточках рядом с ним, подержала за руку, а тут еще и валерианочка откуда-то появилась.

У нас очень теплые отношения с пилотами. Много молодых ребят летает, мы дружим, общаемся. Мы – команда, и никакого высокомерия в адрес бортпроводников у пилотов нет. Я очень верю нашим пилотам, безгранично им доверяю. Мы однажды попали в дикую грозу. Мне казалось, что у самолета крылья сверху сходятся. Трясло так, что я видела лес-небо, лес-небо. Но я настолько уверена в пилотах, что абсолютно точно знала: мы сейчас сядем, еще и мягонько покатимся. Мне сейчас неуютно летать другими авиакомпаниями. Когда я лечу «Белавиа», я знаю, кто в кабине, и мне вообще не страшно. А когда лечу другой авиакомпанией, всегда пытаюсь заглянуть к пилотам, почему-то мне нужно встретиться с ними глазами.

стюард

 

На заработную плату влияет много факторов. Ночной рейс оплачивается выше. От направления тоже зависит. Нам ежедневно платят командировочные, и в каждой стране они разные. Одно дело слетать в Женеву, другое – в Киев. Остальное зависит от количества часов, которые ты налетал. Плюс у бортпроводников есть классы. Чем выше класс, тем выше зарплата. В среднем, 700 долларов в месяц можно зарабатывать.

Мыслей сменить профессию у меня нет. Самое страшное для меня – пятидневка, работа в офисе. Хотя многие устают и уходят в другие сферы, я просто себя не вижу нигде. Я думала, что полетаю года три и уволюсь. Но вот уже семь с половиной, и пока без просвета.

 

Для такого большого женского коллектива (а соотношение девушек и парней у нас где-то 70 на 30) у нас очень хорошая атмосфера. Например, моя лучшая подруга тоже летает. Если случается какой-то серьезный конфликт, люди не сходятся характерами, абсолютно допустимо обратиться в отдел планирования и написать заявку, чтобы вы не летали вместе. Это не каприз, это ведь тоже влияет на безопасность. В случае аварийной ситуации мы должны быть командой. Но я знаю буквально несколько пар таких людей, которые не летают вместе.

Команда экипажа всегда разная. Это не правило нашей авиакомпании, оно во всем мире работает. Когда люди летают постоянно одним экипажем, они начинают дружить, чуть больше доверять друг другу. Падает бдительность и ответственность. Бывает, я прихожу на брифинг, двух человек из бригады знаю, а двух – нет. Тогда и знакомимся.

Я очень люблю наших пассажиров. Но они бывают разные. Пассажиры-европейцы всегда улыбчивые, приветливые, им ничего не нужно. Они понимают, что находятся в самолете, а не в ресторане, понимают, что это из точки А в точку Б. Стакана воды им достаточно на трехчасовой перелет. Израиль посложнее. На таких рейсах пассажиры очень требовательные. Чартерные рейсы очень милые. Когда люди, условно говоря, раз в три года летают в Турцию отдохнуть, они очень забавные. С ними сложно после отдыха, потому что им кажется, что «все включено» еще не закончилось. Но за этим тоже интересно наблюдать. Только на чартерных рейсах у нас хлопают при посадке.

профессия бортпроводник

 

Мы всегда находимся под прицелом внимания. Идешь по салону – все на тебя смотрят. Минимальная тряска или самолет где-то дернулся при посадке – весь салон концентрируется на тебе. Когда я только начинала летать, первые года полтора, я каждый рейс переживала. Возвращалась домой, думала: «Вот она у меня попросила плед, а я забегалась и принесла его только через полчаса». Потом ты начинаешь ставить барьер. Эта стена быстро нарабатывается. Не стена безразличия, а просто защита своего биополя. Ты отзывчив, внимателен к пассажиру, но не даешь его негативной энергии проникнуть в себя.

По сути, мы – крайняя инстанция. Человек приезжает в аэропорт, там много людей. Нужно стоять в очереди на регистрацию, потом проверка сумок, паспортный контроль – это все стресс. И вот он заходит в самолет, 5 утра, а тут какая-то девушка почему-то счастливо улыбается. И он просто выбрасывает на тебя весь негатив. Ты становишься ухом, на которое выливается все, что человек пережил, пока дошел до самолета. И если всю эту энергию пропускать через себя – ничего не останется.

 

Все рейсы у нас разворотные. Мы прилетели, прошел час, возвращаемся обратно. Есть постоянные командировки в Алма-Ату, так как это очень дальний перелет. Там мы остаемся на 1.5 суток, есть возможность погулять. Есть ночные рейсы: Москва, Санкт-Петербург, Киев, Харьков. Мы прилетаем в районе 12 часов ночи и в 5 утра улетаем. Но ты можешь прогуляться по ночному Питеру, предупредив командира.

Редко, но бывают заказные командировки. Допустим, сборная Беларуси по футболу летит на матч. Мы так с моей лучшей подругой летали в Ереван, Кутаиси. Благодаря БАТЭ я побывала в Лондоне. Когда наше хоккейное «Динамо» хорошо играло, были командировки на 10 дней с перелетами в разные города. Сейчас думают открывать Китай и, вроде бы, Дели. Там уже точно будет стоянка, потому что это долгий перелет.

работа стюардесса

 

Я люблю детские рейсы. У меня была очень интересная история. Только-только к нам пришли новые самолеты, они еще «хрустели», заводом пахли. 189 кресел, из них 160 – дети, остальные – сопровождающие. Они в Милане заходят, все такие модные, подарков им надарили. Я иду по салону и вижу, что все жуют жвачки. Понимаю: моей птичке хана. И я решила поиграть в игру. Взяла стаканчик, по громкой связи объявила, что сейчас пройду по салону со стаканчиком и все дружно выплюнут жвачки. У меня было чувство, что даже те, кто не жевал, специально начали, чтобы потом их выплюнуть. У меня был полный стакан этих жвачек! В этой ситуации можно было рычать, ругаться. А здесь и самолет спасли, и у детей хорошее настроение осталось.

Наша работа развивает навыки психолога. Бывает, здороваешься на входе с ребенком, а он молчит в ответ. Смотришь на маму и понимаешь, почему. Когда в семье здоровая атмосфера, то и дети очень спокойные, адекватные. Мама может заниматься своими делами, а я с малышкой посижу, поболтаю, пилотку дам померить.

Как-то у меня на рейсе достали гармонь из чехла. Хорошо, что это была Грузия, и все всё поняли. Был концерт на борту, пели песни. В таких ситуациях работать сложно. Когда я вижу, как люди искренне по какому-то поводу радуются, очень обидно их обламывать. А в то же время другие пассажиры спят. Нужно уметь найти компромисс.

Однажды я везла льва. Его везли в наш зоопарк из Астаны. Он весил 370 кг, а у нас в салоне летят только животные до 8 кг, остальные – в багажном отсеке. Передний багажный отсек отапливаемый, там такая же температура, как и в салоне. Это было очень круто, потому что багажник находится под моим рабочим местом, и в процессе полета я слышала, как лев рычит.

работа бортпроводник

 

Один раз у меня была аварийная посадка. Когда в течение многих лет изо дня в день говоришь о том, что может произойти, ты морально готов к этому. Но, конечно, когда командир сказал, что мы готовимся к аварийной посадке, дрожь по телу прошла. Собираешься в кучку, ты в салоне главная. Стоишь и вещаешь, вещаешь, вещаешь. Стараешься, чтобы голос не дрожал, потому что говоришь в микрофон вещи, которые раньше не говорил. У нас есть определенный список процедур, мы показываем безопасную позу, объясняем, что нужно делать. Все обошлось, мы приземлились прекрасно. Но это большой опыт для меня.

Теперь мне проще работать с молодежью. Мне дают стажеров, я их обучаю. Слушают внимательнее, когда ты говоришь, что вот такое было. Это опыт не только для меня, но и для пассажиров. Уверена, что 82 человека, которые летели со мной в том самолете, никогда в жизни себе не позволят относиться к бортпроводникам как к официантам. Каждый обнимал на выходе, благодарил. Люди говорили, что только сейчас поняли, что мы делаем здесь. Мы не про «чайку налить» и не «девочка, водочки мне принеси».

 

Мы читаем информацию на белорусском языке на борту. Очень приятно, когда иностранцы на выходе пытаются сказать «да пабачэння». Есть пассажиры, принципиально разговаривающие на белорусском. А мне это просто мед для ушей. Как-то летела семья: папа, мама и ребенок. И они между собой говорили на белорусском. Это так красиво!

белавиа кастинг

 

Я вообще не думаю о том, чтобы уехать из Беларуси. Я родину люблю. Куда бы я ни прилетала, всегда хочу домой. Вчера, сидя в кафе, я не могла налюбоваться на перекресток на Интернациональной. Мне казалось, это такая красота сумасшедшая. Мне очень не нравится эта наша белорусская ментальность – критиковать свое. Я очень люблю Грузию, у меня там друзья по всей стране. И я восхищаюсь их любовью к родине. Как же научить-то нас так? Никогда нам не быть успешными, пока мы так не полюбим свою землю.

У нас все будет классно. Еще лет 20 надо. Я верю, что мы движемся в правильном направлении.

 

Не так важно любить небо, авиацию, самолеты и все остальное, чтобы здесь работать. На борту 150 человек, и каждый требует к себе внимания. Очень важно уметь выходить из конфликтных ситуаций, держать лицо.  Иногда закатывают такие истерики, что ты как стюардесса стоишь и держишь себя, а как женщина – кипишь. Ты не можешь поверить, что взрослый мужчина может так себя вести. Но стоишь, улыбаешься, стараешься помочь. Очень важна отзывчивость. Когда пассажир видит, что ты заинтересован, пусть и в максимально глупой просьбе, он это чувствует.

самолет
фото из личного архива героини

 

К нам приходит много молодых девушек, которым кажется, что работа стюардессы – это когда ты такая с чемоданом, в пилотке красиво идешь. Знакомишься с мужчиной, говоришь, что работаешь стюардессой, и он тает. Это отчасти так и есть. Но никто не понимает, что это тяжелый труд. Порой приходишь домой, и у тебя нет сил ни на что, кроме как лечь и закинуть ноги на стену, чтобы из них ушла кровь. Поэтому многие девочки поиграют, скинут в Instagram пару фоточек в пилоточке, чтобы все восхитились и назвали «небесной феей», и уходят. Потому что, когда ты идешь по салону, собираешь у 140 человек мусор, и у тебя кукуруза по локтям сыплется, романтика очень быстро заканчивается. Как бы мы ни любили наших железных птиц, главное в этой профессии – любовь к людям.

 

1. Стюардесса или бортпроводник?
— Правильно – бортпроводник. Но стюардесса (улыбается).

2. Почему стюардессы ходят с гулькой?
— Безопасность. Предположим, аварийная ситуация, горит духовой шкаф. Я разворачиваюсь, чтобы схватить огнетушитель. У меня длинный красивый хвост, который охватит пламя, и у меня все отвалится. Плюс гигиена – мы работаем с едой, и волосы не должны попасть в нее.

3. Правда ли, что командир экипажа и второй пилот не могут есть одно и то же блюдо, чтобы исключить отравление?
— Конечно. И я это контролирую.

4. Нравится, когда аплодируют по окончанию полета?
— Если не аплодируют – ничего страшного. Буквально пару дней назад у меня был очень классный случай. Обычный чартерный рейс, летели в Бургас. Приземляемся, только-только коснулись полосы, и тишина. Я такая: что происходит, почему тишина? Мы сели мягонько, катимся хорошо. Я начинаю читать информацию в микрофон, дочитала, и салон взрывается аплодисментами. Это было так смешно! Такое в первый раз! Командир выходит, а я говорю: «Извините, все лавры мне. Не так вы летаете, как я читаю». (смеется)

5. Занимались ли пассажиры сексом во время полета?
— В моей практике такого не было. Ну, или я не заметила. Значит, секс не был страстным. (смеется)

6. Пассажиры часто забирают что-то с борта «на память»?
— Бывает такое. Чаще всего это журналы. Они у нас очень интересные и наполненные. Кто-то пытается сделать это втихаря, но, как правило, спрашивают. У нас есть пассажир, мальчишка. Он на всех рейсах обращается к бортпроводнику с просьбой, чтобы командир написал ему что-нибудь. У него такая общая тетрадка, ежедневник, и там целая коллекция: пилоты дарят ему карты погоды, ручки, какие-то документы ненужные, пожелания пишут. Это так интересно! Мы приземлились, я их с мамой остановила, вышел командир. Он тоже был очень впечатлен. На земле завел мальчика в кабину, показал все. Когда человек чем-то грезит, и ты позволяешь ему к этому чуть-чуть прикоснуться, сам от этого питаешься.

7. Считаете количество совершенных рейсов?
— Мама считает. У нее все под контролем. Мама – мой диспетчер. Первое, что я делаю все эти 7,5 лет после каждой посадки, – звоню маме. Раньше звонила в любое время суток, сейчас ночью пишу смс.

8. О чем думаете, когда в очередной раз рассказываете о технике безопасности?
— О технике безопасности. Очень важно давать эту информацию осознанно. Важно делать паузы в нужных местах, где-то ударением обращать внимание. Плюс бортпроводники показывают. Они меня не видят, я стою у них за спиной и должна быть синхронна с ними. Я иногда шучу, что чувствую себя рэпером (улыбается).

9. Как думаете, роботы смогут однажды заменить бортпроводников?
— Нет, никогда. Мы обеспечиваем безопасность. Нельзя предсказать, что может произойти, и двух одинаковых ситуаций не бывает. Ни одного робота невозможно запрограммировать на всё. Поэтому здесь точно без нас никуда.

 

 

Татьяна Островская в Instagram

 

txt — Катя Яблонская

jpg — Аня Чупанова

Если вы хотите стать героем рубрики «Непростые» или подсказать контакты знакомого профессионала, который расскажет о своей работе, пишите нам на электронную почту ilinterviews@yandex.by или в любую соцсеть.