Молодой актер Республиканского театра белорусской драматургии (он же РТБД) рассказал нам об атмосфере своей работы, съемках в сериалах, его участии в нашумевшем в 2015 году фильме о белорусской реальности «Гараш», а также поделился ожиданиями от будущего театральной среды. Новый лонгрид об одухотворенном человеке ждет вас.
Про механику репетиций и отличия государственных театров от коммерческих
— Ты к нам на интервью приехал с репетиции?
— Нет, сегодня не было репетиций.
— Насколько часто они проходят?
— По-разному. Зависит от репертуара театра на данный момент, от роли тоже. Если роль крупная, то и репетиции часто проходят. А если эпизодическая, то меня вызывают в театр по мере надобности.
— Сколько времени в среднем проходит с момента распределения ролей в спектакле до его премьеры?
— Опять же, в зависимости от сложности спектакля. В некоторых постановках есть два состава артистов, тогда подготовка проходит дольше. У театра же есть план, как и у любой госструктуры. Согласно ему, нужно показать определенное количество спектаклей за сезон.
— А как проходят репетиции, если в спектакле задействованы два состава артистов? Вы смотрите, как играет другой актер на той же роли?
— Да. Но никто не пытается копировать актера той же роли из второго состава. Все артисты разные, психофизика у каждого своя. Ищется какой-то общий рисунок, который наиболее подходит обоим, будет наиболее выгодным и наиболее точным. Так, по очереди, репетируют каждую сцену.
— Ты как-то говорил, что изначально приходил в РТБД к режиссеру Александру Гарцуеву. Что значит «прийти к режиссеру»?
— У меня все как-то само собой сложилось. К моменту окончания Белорусской государственной академии искусств у меня сформировалось мнение, что мне больше подходит. Именно в спектаклях Александра Федоровича я вижу то, что можно называть «театром». Но естественно я участвую в спектаклях других режиссеров, в том числе и за пределами РТБД. Например, спектакль «Опиум» был поставлен компанией «АРТ Корпорейшн» года два назад и до сих пор успешно идет.
— В чем главное отличие этой постановки от спектаклей в РТБД?
— В возможности высказываться. В государственные театры перед премьерой спектакля приходят представители идеологического отдела и просматривают материал. Конечно, спектакли не сильно меняются после их рекомендаций, но все же некоторые мелкие вещи, вроде ругательных слов, каких-то намеков, опускаются.
Про съемки в сериалах и про спектакли со звездами
— Я тебе хочу показать 3 твои фотокарточки и попрошу, чтобы ты выбрал из них лучшую.
— На третьей не я! (смеется)
— Верно, это Марк Богатырев, актер сериала «Кухня». Вы ужасно похожи! Уже кто-нибудь говорил тебе об этом?
— Да, было несколько раз.
— А какое у тебя отношение к съемкам в сериалах? Насколько это интересно?
— Интереса от съемок в сериале я пока еще не получал. Это похоже на антрепризу в театре – такой слабый жанр, который рассчитан на массового зрителя.
— Тем не менее, недавно на российском канале вышел сериал «Качели» с твоим участием. Зачем ты принимаешь участие в подобных проектах?
— Нужно зарабатывать деньги. К тому же это возможность знакомиться с режиссерами, другими актерами.
— Часто в Минск привозят спектакли с российскими звездами кино и сериалов. Как правило, цены билетов на эти постановки раз в пять выше, чем цены на спектакли минских театров. Как ты относишься к такому искусству?
— Да это же не искусство, люди просто зарабатывают деньги. Меня это никак не задевает: все способы хороши, если это никому не вредит. Если медийная личность позволяет себе такой метод зарабатывания денег, я не могу ее осуждать. Мне больше обидно за людей, которые на это ходят. Зрители таких спектаклей просто видят человека в кино или в сериале и приходят в театр в надежде увидеть там того же персонажа.
[1] Правда ли, что в спектакле для детей играть гораздо сложнее?
— Мне кажется, нет. Я задействован в детском спектакле, и мое отношение к нему обычное. В нем нужно играть так же честно.
[2] Правда ли, что в РТБД ты играешь вместе со своей женой?
— Да, мы с моей супругой Анной даже играем в общих спектаклях. И наши персонажи в них пересекаются.
— Легче или сложнее играть, когда жена на сцене?
— Это абсолютно не влияет. Играю точно так же, как и в других спектаклях.
[3] Правда ли, что, когда ты только пришел в театр, ты был самым молодым в труппе?
— Да, пожалуй так.
— Не давит ли опыт более возрастных актеров театра на твою игру?
— Нет, у нас в театре все демократично, довольно дружеская атмосфера. Если что-то и возникает, кто-то говорит о твоей игре со стороны, ты воспринимаешь это абсолютно нормально.
[4] Правда ли, что ты ведешь корпоративы и свадьбы?
— Нет (улыбается)
— А почему? Это же хороший источник дополнительного заработка.
— Есть некоторые вещи, которые я не могу делать, несмотря на то, что они могут принести доход. В такие моменты у меня очень явно просыпается чувство того, что меня купили. А оно очень неприятное, это чувство, от него осадок остается надолго. У меня было несколько похожих случаев, когда мне приходилось проводить такого рода мероприятия. Я понял, что лучше не буду этого делать. Деньги того не стоят, я найду другое место заработать.
— А если придет человек и скажет, что готов заплатить тысячу баксов, если ты проведешь его свадьбу?
— Это большие деньги. Я бы может и подумал, но отнесся бы серьезно. Смогу ли я отработать так, чтобы это было равноценно этим деньгам? В основном же все это халтура. А я очень не люблю халтуры.
[5] Правда ли, что ты мечтаешь уехать из Беларуси?
— Это не мечта, это какое-то внутреннее ощущение. Я бы хотел что-то изменить. Особенно в те моменты, когда сталкиваюсь с нашими реалиями и понимаю, что все очень сложно и никто не хочет меняться. И вот тогда хочется уехать туда, где тебя будут понимать.
— Как думаешь, поток белорусских актеров, который уезжает в Польшу в последние годы, связан именно с этим?
— Думаю, да. Артистов там очень много. Но если ты хочешь работать, мне кажется, ты найдешь занятие где угодно. Главное – желание.
Про зарплату актера и про учебу в Академии искусств
— В 2016 году ты говорил, что зарплата актера была 3 миллиона неденоминированных рублей. Что изменилось сейчас?
— В белорусских рублях она, конечно, изменилась. И категорию мне подняли, а это тоже прибавка. Но если брать в эквиваленте к доллару, то где-то такая же и осталась. Сейчас она в районе 500 рублей.
— Как прожить на такие деньги?
— Театр – это основное место работы. Но здесь у тебя свободный график, есть дополнительное время, когда ты можешь сниматься в кино, рекламе, участвовать в других проектах.
— А ты ведь хотел стать дизайнером. Высокооплачиваемая профессия. Не жалел никогда, что не реализовался в том направлении?
— Вроде нет. Просто в определенный момент меня потянуло в сторону искусства, и я не представлял точно, что это может быть. А так как учился я в художественной школе, единственным ориентиром была профессия дизайнера. Потом горизонты расширились.
— Учеба в Академии искусств: больше веселья или больше ответственности?
— Где-то посередине. Но весело было.
— Все ли твои одногруппники остались в театральной среде?
— Наверное, не все. Так часто бывает, что люди, получив образование в одной среде, уходят в другую. Как и в любом вузе.
— Театральное обучение в Беларуси все еще советское или есть модерновые веяния?
— Все зависит от самих студентов, насколько они заинтересованы в том или ином эксперименте, насколько они разносторонние и действительно ли они этого хотят. Какую-то информацию мы получали от педагогов. Но часто то новое, что мы делали, мы находили сами.
Про фильм «Гараш» и его идею
— «Гараш» некоторое время был самой прибыльной белорусской картиной? Имел ли ты какой-то процент от кассовых сборов?
— Такой практики нет. Есть авторы кино, это их идея, их продукт, а значит и их прибыль.
— А разделяешь ли ты идею этого фильма о белорусских реалиях?
— Я не задумывался о том, насколько фильм похож на правду. Зачастую и в жизни мы находимся далеко от правды. И когда что-то узнаем, то очень сильно удивляемся в силу того, что некоторыми вещами просто не интересуемся. В этом-то и интерес – показать правду. Это хорошая идея, когда можно посмеяться над самим собой. А в «Гараше» не было идеи высмеять государство, лишь посмотреть на самих себя, как мы питаем эту сферу, растворяемся в ней и становимся ее частью.
Про популярность и будущее белорусского театра
— Мне очень интересно разбираться в концепте популярности. Что она означает для тебя, если отбросить материальную составляющую?
— Трудно сказать, потому что у меня ее нет. И я думаю, нет причин, чтобы меня узнавали на улицах.
— Да как раз есть. Ты же актер театра, и зрители испытывают к тебе уважение.
— Хорошо, если это так (улыбается).
— Мне представляется, что апогей зрительской любви и пик благодарности актеру происходят в момент поклона и финальных аплодисментов в конце спектакля. А что ты чувствуешь в этот момент?
— Это чувство бывает разным. Спектакль никогда не бывает одним и тем же, несмотря на одинаковые слова и действия. Иногда у тебя что-то не получилось, ты не сделал так, как хотел, иногда тебе бывает стыдно за определенные моменты. К тому же есть спектакли, которые тебе могут не нравиться. За один спектакль мне было стыдно, несмотря на то, что зрителям он нравился и они аплодировали. Я чувствовал, будто кого-то предаю. И крики «браво» не придавали мне никакой эйфории. Но опять же, все это дело вкуса.
— Как думаешь, какое будущее ждет белорусский театр?
— Сложно сказать, потому что от театра не все зависит. Есть репертуарная политика, когда не артист, не режиссер управляет театром, а чиновники. У нас много хороших молодых режиссеров – Женя Корняг, Катя Аверкова, Александр Марченко, чудесная художница из театра кукол Татьяна Нерсисян, замечательные драматурги Дима Богославский, Андрей Иванов, которые пишут отличные пьесы, и их ставят в России. Многие из них получали там же в России премию «Золотая маска». Тяжело сказать, что ждать от театральной среды. Возможно, все будет меняться, но семимильными шагами.
— Кино / книга?
— Кино.
— Чехов / Толстой?
— Толстой.
— Театр Горького / Купаловский театр?
— Купаловский.
— Русский язык / беларуская мова?
— Русский язык.
— Самый крутой актер РТБД?
— Наша Таццяна Рыгораўна (Мархель).
— Лучший спектакль РТБД сегодня?
— «Ціхі шэпат сыходячых крокаў».
— Что ты больше всего не любишь в белорусах?
— Нет такого. Я не выделяю принадлежность человека к нации. Каждый индивидуален.
— Когда ты в последний раз плакал?
— На сцене периодически случается. Последний раз неделю назад.
— Роль твоей мечты?
— У меня есть любимый роман «Братья Карамазовы» и любимый персонаж в нем – Алексей.
— Чего ты больше всего боишься?
— Мне кажется, страх – это чувство, которое должно быть мимолетным. Разум должен побеждать его, чтобы преодолевать трудности. Говорить, что ты чего-то боишься по жизни, значит поддаваться страху и быть уверенным, что он тебя поглотит и ты не сможешь ему сопротивляться. Наверное, этого я и боюсь.
— Если бы у тебя была возможность встретиться с любым историческим персонажем, кто бы это был и о чем бы вы поговорили?
— Мне нравится Степан Разин. С ним бы я повстречался, но не знаю, о чем бы мы говорили. Может быть, он бы вел разговор.
— Артем Курень через 5 лет: где бы ты хотел его видеть?
— Конечно, как и у всех людей, у меня есть стремления и мечты. Но я не люблю говорить о том, куда я хочу двигаться, потому что если что-то не получится, то все мои слова в итоге окажутся пустыми.
— А внутренне каким он будет?
— Хочется постоянно развиваться. Мне не много лет. Год проходит быстро, а я думаю: что я сделал за это время для развития и продвижения дальше? Когда понимаешь, что вроде бы и ничего особого, возникает внутренняя паника. А мне хочется двигаться дальше.
— Артем Курень через 50 лет: какой он человек?
— Хотелось бы быть здоровым. Еще хочется равновесия, чтобы больше не возникало это чувство мимолетной паники.
