Татьяна Короткевич

31 июля 2020 | 11 мин. чтения

Есть все шансы, что на выборах – 2020 белорусы увидят в бюллетене фамилии сразу двух женщин, хотя еще пять лет назад женщина – кандидат в президенты – появилась в Беларуси впервые. Ею была героиня нашего интервью – Татьяна Короткевич, сопредседатель общественного движения «Говори правду», доверенное лицо кандидата Андрея Дмитриева. Мы узнали, почему она не баллотируется в 2020-м, как сделать белорусов политически активными и как искоренить стереотипы об оппозиционерах.

Татьяна Короткевич

 

Про результаты выборов и гражданскую активность

— Татьяна, какую роль вы занимаете в штабе кандидата Андрея Дмитриева? Вы начальник штаба?

— Нет, я глава доверенных лиц. Главная моя функция – встречаться с людьми, агитировать, мотивировать их участие в политике.

— Это сильно отличается от того, чем нужно было заниматься во время выборов в 2015 году?

— Конечно, очень сильно. Когда ты кандидат, у тебя одна задача: ты впереди и за тобой команда, ты просто идешь вперед. Кандидатом быть легче всего, особенно когда у тебя есть команда (улыбается).

— После голосования 9 августа как минимум три кандидата узнают, что не становятся президентом. Что это за чувство – когда объявляют, что ты набираешь 4,42%?

— Это очень неприятные чувства. Я переживала их несколько раз. Но прежде, чем ответить на этот вопрос, я хочу отметить еще два важных отличия от 2015 года. Во-первых, люди изменились, общество поменялось за это время. Сейчас очень быстро распространяется информация. Ты можешь писать пресс-релизы или организовывать пресс-конференции, но соцсети быстрее помогают кандидатам. Во-вторых, за время политического штиля люди научились пользоваться гражданскими правами: подписание петиций, мирные протесты, очереди, цепи солидарности, поддержка в социальных сетях. В 2015 году мы были далеки от этого.

После оглашения результатов я не звала людей на площадь и сразу сказала, что не буду этого делать. По двум причинам.

Первая – я и сейчас чувствую себя отчасти виноватой за те ужасы и беззаконие, которое сегодня делает власть. Я постоянно думаю, что еще можно сделать, чтобы их освободили? То, что наш кандидат (Андрей Дмитриев – ИЛ) говорит в пользу освобождения политзаключенных – это в копилку помощи, но хочется сделать что-то еще. Поэтому я не могла взять на себя ответственность, если люди пострадают, а я не смогу им помочь. Для меня это важно.

Второе – считаю, что еще не до конца был использован ресурс мирного протеста, где люди открыто могут высказать политическую позицию. Мне кажется, и сегодняшнего потенциала не хватает. Дискуссия должна быть открытой, тогда перемены будут ближе. Вообще я считаю, что моя миссия – чтобы люди не боялись политики. Сегодня нам навязывают со всех сторон, особенно власть, что это страшно, что не надо этим заниматься.

— Ваш сын интересуется политикой?

— Да, читает в соцсетях много. Но они пока не чувствуют себя частью этого. Они критикуют политиков, смеются над чем-то. Их возмущает многое в разной степени. Например, давление на вступление в БРСМ.

 

Про то, что важен не кандидат, а идея

— Вы можете сказать, что программа кандидата Андрея Дмитриева чем-то сильно отличается от вашей программы в 2015 году?

— Я скажу больше: программы всех кандидатов – Цепкало, Бабарико, Дмитриева и сейчас уже Тихановской – идентичные. Если посмотреть на мою программу 2015 года – они почти один в один. Возможно, только у Бабарико она более либеральная.

Татьяна Короткевич

 

Политическая программа перемен консолидирована. В нашей программе три кита: говорить правду, ценить людей и менять власть. Все это подразумевает ревизию ресурсов, которые есть в стране. У нас застой неиспользованных ресурсов – эксперты это так называют. Это и наша география, и природные ресурсы, и люди. Это неправда, что у нас нет стартовых позиций. Даже Румас (экс-премьер Беларуси – ИЛ) собирался провести ревизию, но не получилось.

— Если программы так похожи, то почему Татьяна Короткевич, которую знают даже в деревнях, потому что она была в бюллетене пять лет назад, не баллотируется в этом году?

— Думаю, если бы я баллотировалась, меня бы не зарегистрировали.

— Почему?

— Как всех сильных кандидатов. Мы приняли политическое решение – кандидат вообще не важен. Важно, чтобы было больше политических лидеров на местах, активных граждан, которые будут помогать продвигать перемены. Так и оказалось – кандидат в нашей системе полностью беззащитен, особенно если имеет поддержку.

«Кандидат вообще не важен»

Можно сказать, что мы сделали шаг назад. Но, с другой стороны, я никуда не ушла, я каждый день делаю что-то для этих перемен. Как видно, у людей запрос на лидера, у которого нет политических амбиций.

— Скорее на перемены.

— Да, но перемены делают люди. Они должны быть к этому готовы. Кандидатство вообще не принципиально.

— Когда вы приняли решение, что не будете баллотироваться?

— Мы вели дискуссию внутри организации и решили где-то в феврале.

— Почему вы не пошли на парламентские выборы в прошлом году?

— Решила, что можно и отдохнуть немного. Неважно кто, важно, что мы продвигаем, какие перемены. А мы не отходим от своей политической повестки. После выборов в 2016 году мы решили, что нужно сто Татьян Короткевич, чтобы произошли перемены (улыбается). Нужно больше лидеров на местах, нужно развивать местное самоуправление, ценить людей и менять власть – тогда люди становятся более гибкими, не теряют способности слушать других и более подконтрольны обществу.

 

Про классические претензии к оппозиции

— У белорусов есть несколько стандартных претензий к оппозиционным кандидатам. Первое: оппозиционеры получают гранты из-за рубежа, чтобы устраивать перевороты. Вы получали такие гранты?

— В рамках политических кампаний – нет. Мы, как общественная организация, подаем заявки на участие в проектах: например, ООН, фонды, официально работающие с Беларусью. Но мы делаем это наравне с другими общественными организациями, в том числе государственными.

Люди, которые так думают, – надеюсь, их не много осталось. Им постоянно говорят об этом с телевизора, навязывают образ маргинальности оппозиции. Отчасти такая критика справедлива, потому что есть у нас политики, которые занимаются только этим, к сожалению.

С другой стороны, это несправедливо, потому что наша власть живет на таком количестве дотаций: помощь Всемирного банка, Евросоюза в рамках Восточного партнерства или финансово-технической помощи. Это ремонт дорог, детских садов, развитие зеленой экономики, медицины, поддержка системы образования. Все хорошее происходит с помощью материальной поддержки, которую получает власть. Как правило, именно из ЕС, потому что денег, которые Беларусь получает из России, мы не видим – они оседают в других кошельках.

Татьяна Короткевич биография

 

— Второй пункт: у оппозиционеров нет опыта управления. Вы управляли организацией с иерархией?

— Да, у меня есть опыт управления в государственном учреждении, и я сопредседатель общественной организации «Говори правду». Президенту нужен опыт управления, но у нас много таких людей. От волонтера ты перерос в лидеры большой организации – это уже опыт.

— Третий: на Западе тоже не все хорошо, а в Америке еще и витрины бьют.

— Такие размышления – результат информационной политики власти. Главной в повестке становится показуха, от нее люди бесятся. Это когда готовы покрасить стену на фасаде, а за этой стеной живет многодетная семья, у которой столько трудностей.

Однажды я летела в самолете, ко мне подсел россиянин и рассказал, что едет в Лиду к девушке. Он говорил, что, когда приехал в Беларусь в первый раз, наслаждался чистотой и порядком. А когда разобрался, на следующий раз уже не мог понять, как мы здесь живем. Даже если ты хочешь заработать – это невозможно. Цель пропаганды в том, чтобы люди не думали о том, как им здесь и сейчас, а волновались, чтобы не было так, как в Украине или в Америке.

Почему я получаю удовольствие, когда занимаюсь политикой? Потому что политика – двигатель прогресса. Без нормальной политической жизни у нас ничего не происходит. Если дискуссии и политики нет, пропадает ускоритель.

— Как искоренить все эти стереотипы?

— Это долгий путь. Первое и самое важное – возродить самоуправление.

— Это возможно только при смене власти?

— Не обязательно, это можно инициировать. Перемены не должны расти только сверху. Сегодня мы видим всплеск гражданской активности, потому что люди научились объединяться: экологи, велосипедисты, гендерные организации, частный бизнес. Это такие «дрожжи демократии». Нормальный человек не думает, как в Америке. Он заботится о том, что происходит вокруг. И нам нужна такая политика, которая поможет человеку понять, что он сможет что-то сделать для своей семьи и сообщества, в котором живет.

«Перемены не должны расти только сверху»

И вторая часть – это образование, которое нужно полностью деполитизировать. У нас оно загружено идеологией, БРСМом, учителями, которые боятся потерять место, потому что разучились высказывать свою точку зрения. Эта система образования должна включать в себя элементы настоящего гражданского воспитания. У нас же сейчас если ты против Лукашенко, ты автоматически лишаешься всего.

 

Про других кандидатов и снятие с выборов

— Вы давали интервью блогеру Сергею Тихановскому. Какие остались впечатления?

— Мне понравилось с ним общаться. Он и сам формулировал вопросы, и давал возможность задавать их подписчикам. Мы также договорились и сотрудничали в парламентской кампании. Я в ней не участвовала, но помогала всем нашим кандидатам.

Татьяна Короткевич биография

 

— Как вы относитесь к предвыборной кампании Анны Канопацкой?

— Очень негативно. Не согласна с ее политикой и предложениями, хамством, с которым она ведет дискуссию. В 2016 году, несмотря на то, что была не согласна с результатами выборов, когда фактически власть фальсифицировала их в ее пользу, я ее поддержала, сказав: «Аня, бери мандат и работай». Сегодня ее участие в политике я не поддерживаю.

— Кандидат Андрей Дмитриев поддержал объединение штабов Тихановской, Бабарико и Цепкало и их принципы. На пикете в Парке дружбы народов Тихановская и штабы собирают около 7 тысяч человек, а Дмитриев – только около 60 человек. Почему ваш штаб не снимается с выборов в пользу Светланы?

— Лично солидарна с семьями и близкими политических заключенных, Светланой и родными людьми Бабарико, поэтому мы требуем их свободы и проводим акции солидарности. Если бы это были настоящие выборы, на которых считают голоса, можно было бы рассмотреть поддержку во втором туре. Ведь если ты непопулярный, это не значит, что нужно сниматься. У тебя все равно есть свой электорат, который тебя поддерживает.

Мы же идем в темноте и не видим, сколько нас поддерживают – у нас нет социологических исследований. В Европе, в Штатах, например, ни один политик не двинется с места, ни один пост не напишет, пока не узнает, какая социология – кто и за что его поддерживает. У нас эта кампания, к сожалению, сузилась до темы свобод, справедливости – очень абстрактных тем.

Во-вторых, эта кампания очень непредсказуемая. Мы видим смысл идти единым фронтом. Те пункты, которые озвучила Светлана, у нас уже были. Но Светлана привлекает протестный электорат, а есть еще другой – который когда-то голосовал за меня, а сейчас готов голосовать за Дмитриева.

— Думаете, эти люди не стали бы голосовать за Тихановскую?

— Мы же не можем взять и передать голоса, как некоторые белорусы рассуждают.

— Но можно сконцентрировать их вокруг одного протестного кандидата.

— Существует риск того, что не так много людей будут участвовать в голосовании. На сегодня только 500 тысяч зарегистрировались на платформе «Голос» (интервью записано 29 июля – ИЛ), а голосование начнется через 6 дней. Если Светлану поддерживают 4-5 миллионов, то они уже должны были зарегистрироваться.

В-третьих, власть очень непредсказуемо себя ведет. Нам бы не хотелось сняться, а потом – снимают Светлану. Есть очень много рисков. Поэтому мы постоянно ведем дискуссию в штабе. Андрей и на регистрации сказал, что если будет смысл, то мы это сделаем.

По некоторым соцопросам, до 30 процентов еще не определились, пойдут ли они голосовать. Поэтому мы агитируем голосовать за всех альтернативных кандидатов – Черечня, Светлану и нас. И лучше мы привлечем больше избирателей, чтобы вывести Светлану во второй тур. Мы не забираем у нее голоса, потому что даже те, кто пойдут голосовать за Дмитриева, будут голосовать против Лукашенко. А уже если произойдет второй тур, тогда вопросов нет. Но сегодня нужна общая мобилизация для гражданского участия.

Татьяна Николаевна Короткевич

 

— Если не получится, что дальше? Что вы будете делать?

— Будем продолжать. Мы поэтому так себя и ведем – возможно, не так рискованно, но смело. Все речи Андрея на телевидении – на грани фола: критичные, острые, яркие. Но мы не переходим на личности. Нужно не забывать, что мы пришли в политику, чтобы реализовать свою программу. Это ресурс для реализации политических целей. Мы уже думаем про завтрашний день, что будем делать дальше, как работать с людьми, которые проголосуют за перемены.

— Как вам кажется, в целом в Беларуси все будет хорошо?

— Я очень этого хочу. На сегодняшний день не хорошо. Солнечно, играет хорошая музыка [в кафе], но я знаю, что где-то в тюрьме сидит Сергей Тихановский, Виктор Бабарико и другие политзаключенные. Нас из телевизора пугают страшными новостями, что у нас появились боевики, оружие, призывают никуда не пускать детей. И это не хорошо, когда за твою гражданскую позицию тебя пытаются запугать. Это не хорошо, когда у тебя есть своя точка зрения, а ты должен ее промолчать. Вот когда у нас появится свобода жить по золотым демократическим принципам, тогда все будет хорошо. Это не решит все проблемы в одночасье, но создаст возможность увидеть решение.

 

 

— Цепкало / Бабарико – чьи взгляды вам ближе?
— Татьяна Короткевич.

— Позняк / Шушкевич?
— Шушкевич.

— Русский язык / беларуская мова?
— Мова.

— В идеальной Беларуси каков процент государственных и частных компаний?
— Контрольный пакет был бы у государства. Я же левоцентрист.

— Как попасть за кулисы к российским юмористам?
— Надо дружить с организаторами (улыбается).

— Встречались ли вы с действующим президентом, кроме как на избирательном участке в 2017 году?
— Нет.
— Что бы спросили при встрече?
— Чем помочь человеку – он же не знает, как уйти (улыбается).

— Посоветуйте книгу почитать.
— Владимир Короткевич «Хрыстос прызямліўся ў Гародні»

— Чего вы боитесь?
— Не успеть что-то сделать, чтобы построить ту страну, про которую мы говорили.

— Закончите фразу: «В Беларуси не хватает…»
— Свободы, спонтанности, ответственности.

— Если бы была возможность встретиться с любым историческим персонажем, кто бы это был?
— С двумя персонажами: с Тёткой (поэтесса Алоиза Пашкевич – ИЛ) и с Огинским.

 

 

 

— Татьяна Короткевич через 5 лет: что бы вы хотели, чтобы у нее изменилось?

— Хотела бы пожелать этого и всем: чтобы не было тревоги за день сегодняшний и день завтрашний.

— Татьяна Короткевич через 35 лет: какой бы вы хотели ее видеть?

— Хочу выглядеть, как Наталья Новожилова (фитнес-тренер – ИЛ). Она тоже у нас в команде, просто бомба (улыбается). И сохранять интерес к жизни, как у меня сейчас есть. Может быть, даже еще больше.

Оставить комментарий