Дима Нарышкин

9 июля 2020 | 13 мин. чтения

Наш герой – стендап-комик, основатель минского StandUp Comedy Hall. Но разговор был не про юмор. Дима Нарышкин временно закрывал клуб и с апреля по июнь работал волонтером в инициативе #ByCovid19 – развозил помощь медикам Беларуси. В серьезном интервью с ним – про гражданскую ответственность белорусов, проверку себя на прочность, самые сложные дни в волонтерстве и все-таки немного про стендап-клуб.

Дима Нарышкин

 

Про механизмы работы волонтеров и медиков

— 26 июня вы завершили инициативу #ByCovid19 – значит все уже хорошо?

— Каждый должен сам подумать, какая сейчас обстановка, посмотреть, какие диагнозы ставят их знакомым, есть ли у них друзья, которые недавно заболели. Мы завершили инициативу, потому что организация изначально была создана под одну задачу. В последнее время врачи стали отказываться от помощи – значит мы помогли.

Наша главная заслуга, что в тот момент, когда произошел пик – в Витебской, Гомельской, Могилевской областях – мы были более оперативны, чем громоздкая машина Минздрава. Министерство входит в систему государства, министр сидит на ковре у президента. Соответственно, там целая иерархия принятия решений: нужно подписать все бумаги, получить подтверждения, собрать визы, отправить. А волонтеры гораздо быстрее принимают решения. Так в любом государстве: даже в социально-защищенной Швеции, в Прибалтике и так далее, – везде есть волонтерские корпусы, потому что они более мобильные и гибкие.

У нас внутри были разные отделы: склад, закупка, логистика, отдельное подразделение по работе с Минздравом. Информация оперативно поступает в наши чаты и сразу же обрабатывается по всем отделам. Грубо говоря, я узнал про родной Бобруйск, вкинул информацию, оформили заявку, смотрим, что надо, что есть на складе. Утром я это сделал, а в 8 вечера уже ехал в машине и вез доставку в Бобруйск. Впоследствии еще должны дойти бумаги, чтобы подписать договор о безвозмездной передаче имущества – это обязательно.

«Чем выше персонал, тем больше это чиновник, а не врач»

Как это работает? Есть сайт bycovid19.com. Медик, желательно старшая медсестра, оставляет заявку, указывает свои контакты. Тогда заявка идет в работу. Например, мне пишут из Березы, что у них все плохо.

— Доктор пишет?

— Медсестра. Надо понимать, что чем ниже персонал, тем более точно он знает ситуацию. Потому что чем выше персонал, тем больше это чиновник, а не врач. Главврач – это чиновник.

— Вроде менеджера?

— Менеджер не даст команду не брать от нас СИЗы. Очень важный момент: Минздрав не запрещал принимать от нас помощь, потому что мы собирали деньги у белорусов, у тех, кому небезразлично. Плюс еще бизнес помогал.

— То есть, были врачи, которые боялись принимать от вас помощь?

— Мы не можем говорить слово «врачи» в данном контексте. Были учреждения, в которых нам говорили «у нас все хорошо» либо «мы отказываемся от помощи и не будем работать с вами». Но от медиков заявки приходили. Мой любимый анекдот из жизни:
— Дмитрий, помогите нам.
— Но ваш главврач не хочет с нами работать.
— Хорошо, а вы можете скинуть это где-то в лесу и сказать координаты?

— Неужели это правда?

— Это абсолютная правда. Мне это предложили в родном в Бобруйске. Не буду говорить, какое учреждение. Хотя другое в Бобруйске же приняло у нас целую кучу посылок.

 

Про жизнь за МКАДом и самые трудные дни

— Ты был в проекте все три месяца?

— Да, пришел в проект на неделю позже.

— И вообще без перерывов?

— Нет, перерывы были. Ты не поймешь волонтерство, пока не займешься этим. Когда ходишь на работу, есть договор, что за твои навыки, достижения и выполненные задачи ты получишь определенную плату, и ты знаешь, к чему идешь. А когда приходишь в волонтерство, ты на своих хлебах. Я же пока волонтерил всю свою заначку растратил на себя и какие-то нужные вещи. Например, поначалу у нас не хватало перчаток. А не все подходят – от некоторых у людей аллергия, раздражение. Недели три я покупал в «Короне» не самые дешевые и никого потом не просил, чтобы отдали деньги. Потому что видел с первых дней, как люди жертвовали чем-то.

Дима Нарышкин стендап

 

Однажды к нам пришел мужик и отдал 50 респираторов. Они тогда на рынке были по 30 рублей, то есть он мог 1,500 рублей заработать, но принес их нам, чтобы мы передали врачам. Когда видишь, как люди отдают ценности, понимаешь, что заначка и лежала как раз для таких моментов.

Так вот когда ты работаешь, ты понимаешь, за что это делаешь. А мы оказались в ситуации, когда у тебя нет зарплаты. И хотя тебя поддерживает общество, соседний ресторан, ты не знаешь, когда финал. Мы не знали, когда добьемся спада, плато, снижения. Я работал первую неделю – выгорел к концу, во вторую тоже, на третьей – посреди недели. А потом ты выгораешь всегда.

В прошлом году я лежал в прекрасном заведении, когда мне лечили колено. Там все было идеально – больница европейского уровня, действительно лучшие спецы, оборудование. А тут я поехал в Октябрьский – там вода может течь по стене, штукатурка падает. Больница из 80-х и УАЗик «буханочка» – если тебя будут везти в таком с аппендицитом, он сам из тебя выскочит, потому что все ухабы твои. Ты на это смотришь и вдруг понимаешь, что те, кто в Минске, до конца не осознают, что бывает по-другому.

И самое главное: чем меньше город, тем более благодарные люди. Одна старшая медсестра плакала от того, что я привез ей 50 респираторов. Они их очень сильно ждали, хотя это так немного. А я тут в Минске выхожу вечером в ресторан, иду с девочкой домой. А есть «заМКАД». Переступил туда вглубь – и все. Я не говорю, что так везде плачевно. Но недоработок много.

Дима Нарышкин интервью

 

— Было такое, когда хотел бросить это все?

— Конечно, было. Два раза практически бросил. Мы же в чатах разные все люди, из разных сфер. Мы ругались, два раза я психовал. Это не объяснить. Я год у психотерапевта не был, а теперь снова сходил. У меня еще и люди разбились насмерть. Это был самый [край].

Авария случилась в твою смену?

— Да. В тот день мы переоценили свои силы, нужно было объехать 9 точек. У нас были две машины. Я шел в первой, на джипе, а ребята за нами. Мы спешили, а у врачей не было документов. Мало того, они еще просили отвезти посылки в другой корпус.

В общем, везде человеческий фактор. Я сейчас скажу очень непопулярное мнение: не один Александр Григорьевич виноват во всем [бардаке]. Виноваты все, кто поступают так же, кто поступает не по совести, а по кошельку, виноваты те, кто молчат про это, кто не может сказать. Он не один построил эту систему. Мы с Вовой погибшим, который снимал фильм про волонтеров, из одного города – из Бобруйска. И мы с ним стояли там полтора часа, потому что ждали документы от врачей, хотя им за сутки позвонили и сказали все подготовить, потому что мы идем по графику. Из-за того, что график сломался, в Гомеле я принимаю решение разбиться на группы, чтобы успеть в оставшиеся города. Ребята остались с нашим главой Стрижаком, чтобы доразвозить СИЗы, а мы поехали вперед, чтобы успеть до 19 часов. И все. В 17:46 мы еще были на связи, пожелали друг другу удачи. А потом наступил следующий день, и мне сорвало планку. Я не знал, что умею так реветь.

Мне периодически снится, что в этот день я пытаюсь обмануть смерть, но она все равно настигает ребят. Но фишка в том, что никто в этом не виноват. Это было стечение обстоятельств: там нет отбойника между двух полос, у чувака колесо на скорости слетело, а ребята были близко…

«Я не знал, что умею так реветь»

Меня утешало только, что у Вовы и Макса была мгновенная смерть, они даже не успели понять. Я сделал единственный вывод: если куплю машину, то она будет только из салона, и у меня никто не будет ездить на заднем сидении непристегнутым.

 

Про активную гражданскую позицию

— Пару дней назад ты написал довольно резонансный пост о том, что лайки в соцсетях должны перетекать в реальные поступки. Это о чем?

— У меня был более резонансный пост про #немойпрезидент. Я просто дошел до точки кипения, когда хочу говорить правду. Я писал этот пост неделю, перечитывал, соблюдал риторику. Не хотел никого оскорбить, просто перечислил сухие факты и пришел к личному выводу.

StandUp Comedy Hall

 

Десять лет назад многие были аполитичны. Сейчас, когда у нас политизируется общество, люди должны понять, что у нас не станет так, как они хотят, за три месяца. Это марафон. Мы с вами сейчас консолидировались, когда были проблемы у медиков, и сформировалась некоторая гражданская прослойка людей с минимизированной ответственностью. Задонатить – это мало. А вот позвонить знакомым врачам и спросить, чем ты можешь быть полезен, – это гражданская ответственность. Потом была история с водой. Тоже общество консолидировалось. Но и этого мало.

Эту движущуюся силу сознания надо развивать. Поэтому я привел пример: ты не можешь зайти в свой подъезд, увидеть бумажку и не поднять ее. Это ответственность в том месте, где ты живешь. Или запарковать свою машину неправильно, где другим надо проехать. Когда мы вот так наведем порядок у себя, можно будет заходить за какие-то грани. У меня в подъезде все огонь, и территория тоже, и времени у меня было много свободного. Значит я могу помочь. И это не геройство, это просто активная гражданская позиция.

Еще можно детскому дому покупать вещи и перечислять нужное количество денег. В январе я ездил в детский дом, привез много бытовой техники. Они поблагодарили, но сказали, что им нужно немного другое. Им нужен я как человек. Они спросили, могу ли я приехать как комик и просто поболтать, выступить, посидеть с ними или поиграть в футбол. Нас приучили в Беларуси не быть выскочкой. В #ByCovid19 я тоже сначала стеснялся, а потом перестал. Я же человек, мы активные граждане своей страны. И мне хочется подавать пример, чтобы таких людей было больше. Не строчить посты в интернете, а чтобы, как сходить в кино, на стендап или с дамой погулять, люди так же могли съездить в детский дом с малыми пикник устроить.

— А к чему ты призываешь людей в своих постах?

— Хочу взять это движение во внимание, чтобы люди не перегорели. Ведь 9 августа ничего не поменяется.

— Но это ты так думаешь, а у людей появилась надежда.

—  Хорошо, представим, что 9 августа Александр Григорьевич говорит, что он не победил, а президентом становится такой-то. И что, на этом все закончилось? Вы же хотите новую Беларусь строить. То, что сейчас происходит, это зачаток. Я призываю потихоньку становится гражданами своей страны, когда ты берешь ответственность не только за себя, но и за сложности в твоем государстве. Я призываю людей прекратить быть беспристрастными, абыякавымі. Это путь на всю жизнь. Если они сейчас активны, они должны сохранить свою активность и дальше.

 

Про солидарность и день рождения стендап-клуба

— Стендап-клубу год в июле. Что получилось, а что хотелось бы сделать лучше?

— Все было хорошо, кроме двухмесячного вынужденного закрытия. Сейчас сложнее, меньше людей ходит. Мы соблюдаем все правила безопасности. Но все равно ты в голове держишь, что будет вторая волна.

— Когда клуб закрывался, ты открыл краудфандинг, и вы собрали почти 4 тысячи рублей. Это успех?

— Да, но я понизил сумму. Изначально сумма была в 30 тысяч. Нам помогли много известных комиков и финансово, и пиаром. Многие поддерживали, я очень благодарен этой тусовке.

— А белорусы донатили?

— Белорусы очень хорошо донатили. Просто у меня параллельно было активность в #ByCovid19, и не было времени заниматься пиаром кампании. Тогда было очень много выездов, погрузок. Один спанбонд пока разгрузишь, можешь умереть.

«Белорус белорусу друг»

— Выходит, минчанам нужен стендап-клуб?

— Да, для меня это было открытие, что люди поддержали, что им это надо. Поэтому я очень всем благодарен.

Дима Нарышкин

 

— Это показатель солидарности белорусов?

— Да, конечно. Но я не хочу только по клубу оценивать. Клубу не было года, но люди решили помочь. В #ByCovid19 собрали почти 400 тысяч рублей. Появляется белорусская диаспора – люди консолидируются за рубежом. Это круто. Но мы в начале пути. Оказалось, что белорус белорусу друг. Потому что раньше было – белорус белорусу белорус. Но большая часть населения еще не готова к этому. Мы будем долго этим заниматься, нормально относиться друг к другу, и, может, через лет 30 мы поймем, что мы нация.

— Как тебе кажется, в Беларуси все будет хорошо?

— Как истинный белорус, я буду верить в лучшее, но готовиться к худшему.

 

 

— Беларуская мова / русский язык?
— Нормальное человеческое общение. Неважно, на каком языке.

— Щербаков / Долгополов?
— Руслан Белый.

— Эфир на ТНТ раз в месяц / живое выступление раз в неделю?
— Это несравнимые категории. Тебя могут позвать выступить на фестиваль, даже если ты не на ТНТ.
— Но ты пожертвовал бы живыми выступлениями ради эфира на телике?
— Нет, конечно.

— В каком возрасте планируешь снова жениться?
— Это не планируется никак. Встретил человека, которому можешь доверять – женишься. Может быть, сегодня вечером.

— Максимальное количество людей в сексе с твоим участием?
— Я и три проститутки (смеется). У меня было достаточно денег, я работал в Москве и решил, что надо попробовать немного больше от жизни.
— Понравилось?
— Я не помню (улыбается).

— Самое неожиданное место, в котором просыпался?
— Фонтан в Евпатории. Я езди на «Казантип», но оказался в Евпатории в фонтане. Меня доставали милиционеры.

— Чего ты боишься?
— Да много чего. Над одним страхом уже работаю – скоро иду к стоматологу делать зубы. С детства боюсь, потому что мой первый зубной был ублюдком, пугал меня. Еще я боюсь высоты. Но если надо лететь, перебарываю себя. А так как не пью, еще и трезвый лечу. И еще боюсь молний: играл в футбол лет в 14 во время грозы, отошел от ворот, а молния в них попала.

— Закончи фразу «В Беларуси не хватает…»
— Второго президента и любви.

— Есть ли исторический персонаж, с которым бы ты хотел встретиться?
— Влад Листьев. Считаю, что этот человек создал телевидение и задал тон развития на ближайшие десятилетия. Мне импонирует, что он был бабником (улыбается). Есть такое выражение – очаровательный мерзавец. Это Влад Листьев.

 

 

 

— Дима Нарышкин через 5 лет: что бы ты хотел, чтобы у него изменилось?

— Хочу, чтобы у меня появилась мотивация, время и средство для того, чтобы у меня через 5 лет был канал на ютубе с миллионом подписчиков.

— Дима Нарышкин через 45 лет: каким бы ты хотел его видеть?

— На мотоцикле в какой-нибудь стране, где декриминализированы всякие вещества. Путешествую по миру. А бабка моя вечно звонит и спрашивает, надел ли я шлем.

Оставить комментарий