Денис Докин

25 июля 2019 | 15 мин. чтения

Он приехал в Минск из Новосибирска в 2008 году, чтобы заняться небольшим бизнесом и вернуться домой. Сложилось так, что он стал ресторатором, хотя советует никогда не открывать заведения. Сегодня под его руководством – «Чайный пьяница», «Bar Duck», «Clever Irish Pub» и «Siem Sam». Предлагаем погрузиться в смелый текст об истории и современности минского общепита, о пьяной молодежи и танцах на барной стойке и о конкуренции нового эко-маркета с Комаровкой.

 

Разговор начался, когда в кофейне, где мы встретились, Денису отказали сделать американо, предложив вместо него австралийский лунго.

— Помню, за месяц до открытия «Bar Duck» я был в центре со своим папой и его новой женой. Мы сели на летку «Бессонницы», заказали коктейли. Папина жена попросила клубничный дайкири. Пришел бармен, поставил обычный дайкири, положил рядом 3 клубники и сказал, что они в заведении не готовят такой напиток. Так хотелось дать ему леща! Тебя попросили – ты просто должен это приготовить. Никто не спрашивает, как ты оцениваешь этот напиток.

— Клиент всегда прав?

— Не всегда. Если я приду в кофейню и буду биться в истерике, чтобы мне сделали хинкали, я буду неправ. Но если ты можешь сделать блюдо и его близкий аналог есть в меню – ты должен это сделать. Да, кофейня концептуальная, они варят только австралийский лунго, но налейте в мой эспрессо воды. В этом нет ничего сложного.

Про инертных белорусов и их отличия от россиян

— У тебя есть свой сайт. Зачем?

— В какой-то момент стало обидно. Ты приходишь в «Чайный пьяница» с какими-то знакомыми, потом хочешь переместиться в «Clever», а они спрашивают, что это такое. Притом бару уже 5 лет, и он довольно популярный.

Я скажу такую вещь, которая может кого-то обидеть. Белорусы крайне инертная нация. Гораздо более инертные, чем россияне или прибалты. Человек привыкает к одной вещи, и ему очень сложно менять свои привычки. По моим ощущениям, белорусы гораздо реже меняют свои привычки, чем россияне. Вот ходит он в пивной бар уже 10 лет, последние 3 года не нравится, дважды отравился, но все равно будет пить там. Это очень сложно сломить.

«Белорусы — крайне инертная нация»

Мне показалось, что если человек пришел в одно из наши заведений и ему понравилось, то он должен узнать и о трех других. Мы захотели связать их в сознании людей, чтобы им было проще прийти к нам. Так появился сайт.

— Ты хочешь обвинить белорусов в памяркоўнасці, от которой мы пытаемся откреститься.

— Я просто говорю свое внутреннее ощущение. Я не настаиваю, что оно правильное.

— Ты ведь уже и сам практически белорус.

— «Растаможенный», как говорят мои друзья (улыбается). Как минимум, это про понимание языка. Если я общаюсь с людьми, которые говорят только на мове, мне не напряжно их воспринимать. В последнее время мне крайне импонирует Зеленский. Начал смотреть его интервью на украинском и поймал себя на мысли, что у меня вообще не возникает проблем с пониманием. Видимо, белорусский и украинский очень похожи. Поэтому в чем-то я уже ассимилировался, но некоторые старые привычки сохранились. Например, любовь к быстрой езде, которая не свойственна основной массе людей в Минске. Возможно, это закладывается с детства.

 

— У тебя российский паспорт?

— Да.

— Как человек с российским паспортом, который живет здесь 11 лет, сможешь назвать основные различия между белорусами и россиянами?

— Да. Привычка к порядку.

— У наших есть, у россиян – нет?

— Когда я говорю про белорусов, я имею в виду большинство. Вот снег белый, но он же бывает и черный, и розовый. Я не могу сказать, что все белорусы поголовно имеют привычку к чистоте и порядку. Но в основной массе у белорусов это есть. Еще мне кажется, что в силу фонетики белорусского языка люди здесь более спокойные, уравновешенные, они меньше идут на прямые конфликты. Конечно, это объясняется многими факторами, но не последним из них является язык. Вспомните итальянцев. Мне кажется, что начинается драка, когда они просто спрашивают друг у друга планы на вечер. Белорусский язык мягче, как и поведение белорусов. И если собирать все эти маленькие кирпичики, они образуют общую картину внутреннего комфорта тут.

— Ты же не планировал здесь оставаться?

— Нет.

— Не жалеешь, что судьба так сложилась?

— Судьба сложилась, когда тебя уже положили в гроб. А пока это все очередной шаг. На сегодняшний день я нахожусь вот здесь. Я в принципе стараюсь ни о чем не жалеть. У меня были приглашения переехать как минимум в 5 разных стран. Я бы мог жить в Кейптауне, смотреть на закат, пытаться разглядеть где-то вдалеке пингвинов. А мог бы быть в Новосибирске, который мне сейчас нравится гораздо меньше Минска. Какое было бы мое внутреннее состояние в каждом из этих городов – сложно сказать. Возможно, какой-то другой «я», который находился бы в гораздо худших финансовых условиях, чем «я» нынешний, имел бы гораздо больше внутренней гармонии.

— Уже несколько месяцев идут разговоры про объединение Беларуси и России. Если такое случится, будешь рад?

— Я не верю в объединение двух стран. Издалека мне кажется, что журналисты не совсем правильно трактуют многие вещи. Когда говорят про интеграцию каких-то платежей, журналисты сразу говорят про объединение стран. У нас есть таможенный союз, что помогает развитию экономики, на мой взгляд. У нас будет происходить унифицирование таможенных пошлин, налогообложения и так далее. И скорее всего, это правильно для развития. Но про объединение стран, я думаю, наверху речь не идет. Если мы говорим про параллельную реальность, где речь все-таки идет о слиянии, я бы не хотел. Есть одна страна, есть вторая, у каждой свои особенности, не надо перемешивать.

Про свои заведения и белорусскую кухню

— Правильно понимаю, что ты сейчас совладелец 4 заведений?

— По сути, уже владелец. Я ушел из тех бизнесов, где был в партнерстве с кем-то.

— Почему?

— Потому что я гребаный псих и плохо прислушиваюсь к чужой точке зрения (смеется). Более того, еще хуже прислушиваюсь, когда отвечаю своими деньгами. Ресторан – это не только прибыль, но и обязательства – арендные, зарплатные. И тут твой компаньон говорит: «А давай сделаем что-нибудь по-другому». Когда ты сам принимаешь решение, хорошее или плохое, это твое решение, только ты несешь за него ответственность. Когда принимает решение компаньон, ты начинаешь переживать, правильное ли оно. В какой-то момент я понял, что мне проще самому нести ответственность за все плюсы и минусы. Буквально отвечать за все своим именем.

 

— Сейчас это 4 заведения?

— Да. Плюс строится рынок «Завод». Еще строится пятое заведение. Возможно, будет шестое.

— Есть любимое?

— Нет. Заведения – как настроение, как музыка. У меня странный и разнообразный музыкальный вкус. Я могу включить под одно настроение какую-нибудь классику, но потом – Монеточку или русский рок. Так и каждое заведение создавалось под разное настроение.

— Ты в прошлом году говорил: «До сих пор нет аутентичных мест с белорусской кухней, которые я бы мог показать друзьям».

— Как не было, так и нет. У меня недавно прилетал друг – Денис Иванов, один из лучших рестораторов России. Встретил его в аэропорту и захотел отвезти в место с хорошей белорусской кухней. Мы приехали «Кухмистр», где он просто не стал есть. Было какое-то сало, как будто нарубленное ногой. В итоге отложили белорусскую кухню. А на следующий день заехали в «Літвіны», где можно было довольно вкусно поесть, хоть это и сетевое заведение среднего ценового сегмента, молодцы. Для меня «Талака», «Кухмистр» – это ужасно, я просто не буду там есть. Поэтому я до сих пор продолжаю ждать, пока молодой энтузиаст возьмет и откроет хорошее место с белорусской кухней. Неплохой старт у «Draniki», но жду больше разнообразия в меню.

— Почему сам не откроешь такое заведение?

— Потому что сейчас слишком много своего. Когда будут свободные руки, может и открою, если к этому времени никто не откроет ничего лучшего. Мы открывали «Черпак» в свое время, и мне там нравилось. Но было плохое место, была перекрыта улица до недавнего времени. Строительство метро в городе продолжалось дольше, чем хотелось и было обещано, – проект не пошел.

Вообще белорусы по какой-то причине не любят есть свою кухню в ресторанах. Зачем есть борщ где-то, если его готовит мама? Мне кажется, половина лучших заведений в Киеве – украинские. Для них родная кухня – это культ, это то, что они любят сами, чем гордятся, что продвигают. А для белорусов родная кухня – это то, что можно съесть дома, а выходя за его пределы лучше заказать блюда других стран. Почему-то нет уважения к своей кухне, развитию интереса к ней. Так что я не уверен, что у многих будет интерес к такому заведению. Возможно, надо подождать.

«У белорусов почему-то нет уважения к своей кухне»

— Хорошо, что белорусы в принципе стали выходить поесть в город, а не оставаться дома.

— Раньше и выходить было некуда. Когда я приехал в 2008 году, было три-пять заведений, где можно было поесть вкуснее, чем взять еды в магазине. Все остальное – какой-то треш. Было очень сильное госрегулирование до 2008 года. Только потом начали появляться Леша Садовой, Борис Лукомский, потом Влад Луневич. То есть, молодежь, которая начала делать все по-другому, и их не так сильно загоняли в рамки. Я очень сильно сомневаюсь, что кто-то получал удовольствие в ресторане, который был на месте нынешнего «Grand Café». Ты приходил, тратил деньги и получал негатив. Заведение было государственным, повара воровали еду, бармены разводили алкоголь. В общем, в такой ад не хотелось возвращаться.

Про пьяную молодежь и ценовую политику

— Кто в Минске пьет чай за 12 рублей?

— Кто пьет кружку чая или кто заказывает церемонию, где тебе в течение часа наливают разный чай? Давай уточним вопрос (улыбается). Если второе, то вложение в чайную церемонию, где красивая девушка будет наливать чай, объясняя, как правильно его пить, более выгодное, чем купить 3 кофе в кофейне.

— Ты много раз плохо отзывался о пьяной молодежи, которая ходит в заведения Минска.

— Не, я только в Зыбицкую кидал камни. Я помню, когда на первом курсе института мы шли на дискотеку и пили по дороге пиво. Молодежь всегда будет гулять с алкоголем, особенно летом. Вопрос не в этом. Вопрос, создаются ли дополнительные условия для того, чтобы эта молодежь гуляла более культурно? Мне кажется, что если бы с Зыбицкой поработали как с кластером, определились с уровнем звука, охраной, чтобы не было ежедневного мордобоя, было бы лучше. Я против только этого, не против молодежи.

 

— А Революционная, Октябрьская – там тоже нет охраны. Получается, и они скатятся к состоянию Зыбицкой?

— Люди формируют заведения. Революционная начала строится от «Винного шкафа», а это мужчины «30+», женщины «25+». Они уже не дерутся с пивом наперевес, это не та возрастная категория. И улица прирастает заведениями с такой же целевкой. Да, я тоже пью с друзьями на выходных, но это не значит, что я буду танцевать под уличных музыкантов и пытаться с кем-то подраться. А на Зыбицкой публика молодая, ей нужно немножко больше охраны, чтобы не было так страшно там ходить.

— Ценовая политика заведения помогает отгородиться от пьяной молодежи?

— Скорее, музыкальная политика, политика сервиса. Ценовая политика – очень скользкая вещь. Можно творить треш с ценами, пока у тебя недостаточно конкуренции. Например, в одном баре на Зыбицкой коктейль стоит 35 рублей, но при этом там творится какая-то «дикуха» – филиал ада на земле. Люди там практически не пьют, многие, мне кажется, в состоянии измененного сознания. Вот оно, повышение цен без изменения модели поведения гостей. Я считаю, что в первую очередь надо играть с сервисом, музыкой. Это создает атмосферу. Ты не захочешь устроить пьяный дебош в заведении с абсолютно не располагающей к этому атмосферой.

— У тебя же когда-то было заведение с премиум-шаурмой? Почему не пошло?

— Да, классно было. Не то чтобы оно сильно не пошло, оно тарахтело средне. Есть такие идеалистические моменты, которые ты сразу хочешь сделать классно. А у нас не получилось сразу классно. В чем-то накосячили мы – у нас не было стабильного продукта, и часть людей отсеялась. А когда мы пришли к хорошему продукту, возможно, мы уже скатились с волны и не смогли забраться снова.

Версия номер два: шаурма в минске – это как-то зазорно. Как многим девушкам зазорно пить пиво, хотя оно бывает ценой как бутылка вина. То же с шаурмой – для всех она дешевая еда для студентов. Хотя в Москве в дорогих местах есть шаурма с камчатским крабом или гребешком. Мы не смогли собрать целевку, которая бы оценила продукт, хоть нам самим и было вкусно. Сейчас же, когда я беру шаурму с кетчупом и дешевым майонезом, мне не заходит, а народ ест.

— Ты заходишь поесть в «Döner King»?

— Раз в год. Как раз недавно мы возвращались в город, и захотелось поесть. Всплыли воспоминания про берлинский денер со свежими овощами, вкусным мясом. Но они так и остались в воспоминаниях. Тогда у нас получилось чуть хуже, чем в Берлине, но не настолько плохо, как у многих сетевиков. Почему-то продукт не зашел. Видимо, мы не угадали ожидания рынка. Такое тоже бывает.

Про заведения Вадима Прокопьева и танцы на барной стойке

— Ты говорил: «Никогда в заведениях с уровнем сервиса Вадима Прокопьева не добиться того, чтобы танцевали на барных стойках. А в тусовочном баре это необходимо». Поясни.

— С тех пор Минск немножко изменился, я теперь не столь категоричен. Мне кажется, в «Madmen» наверняка кто-то уже забирался на барную стойку. Мы говорим про то, что изначально делали сервис в заведениях более friendly, которого тогда не было. Например, в «Clever» бармены здоровались за руку с гостями. В заведениях под управлением Прокопьева была абсолютно другая модель общения с гостем. Даже в «Блондинки и брюнетки», когда Вадим им управлял, у меня не было ощущения свободы, комфорта. Все было как-то сжато, заковано в пиджаки и жилетки. Здесь не было ощущения, что ты хочешь взорваться. Вот в «Madmen» оно есть, хотя там работают люди из команды Вадима.

При этом Вадим открыл «Pelican», который тоже скучный, зажатый, не понятный мне. В этом всем мне некомфортно. Мне не хочется там пить и общаться с друзьями. Я не видел ни одного человека, который хотя бы пританцовывал в «Pelican». Заведения Вадима про другое – иногда про еду, иногда про сервис, но больше про компанию однородных людей, которых он смог собрать вместе. Они не про безудержное веселье, а для меня современный бар в первую очередь про это.

— Так подожди. С одной стороны, ты говоришь, что бухая молодежь – это плохо, с другой, что хороший сервис и сдержанность – тоже плохо. За какой атмосферой тогда ты ходишь в бары?

— Я хожу за атмосферой комфорта, дружелюбия, вхождения в однородный социум. Видимо, мои с Вадимом Прокопьевым социумы – разные, как отличается мой социум от молодежи на Зыбицкой. Я могу назвать топ своих заведений, где мне комфортно. Ни одно из них не будет находиться на Зыбицкой, ни одно из них не будет иметь отношение к команде управления Вадима Прокопьева.

 

— Год назад ты написал в Instagram: «Только в историях остались танцы на барной стойке. Но мне они больше не нравятся». Денис, что случилось?

— Сгоряча может было (улыбается). Нет, они мне нравятся, просто тогда у меня появилась девушка, на которой я женюсь. Поэтому многие вещи будут выглядеть странно, некрасиво перед ней, перед знакомыми. Это заставляет действовать меня в новых рамках – человека, который живет с кем-то другим, который несет ответственность.

— Так ты взрослеешь. Не боишься, что твое взросление повлияет на веселье в заведениях?

— Нет, абсолютно. Веселье в моих заведениях – это сформированная модель работы. Я взрослею, уже не помню, когда было желание напиться, залезть в «Clever» на барную стойку, петь на ней с Олегом Лимоном (лидер кавер-группы No Comment band). Однако это никак не влияет на атмосферу в заведении. Главное, чтобы команда оставалась в определенном настроении.

Про цены на новом рынке и конкуренцию с Комаровкой

— Недавно появились новости про фермерский рынок «Завод», где ты выступишь соучредителем. Для кого это место?

— Для себя (улыбается). В любом случае, все, что делаешь, это для себя.

— Почему возникла такая идея?

— Она возникла года два назад, когда я побывал в Копенгагене на подобном рынке. Потом я много приезжал в Москву, был всех подобных площадках, даже на тестовом открытии такого же рынка «Депо», пока там только настраивались процессы. После этого мы стали смотреть на такие места на Украине, в Эстонии, Латвии, и захотелось это реализовать здесь. Люди начинают любить фермерские продукты, в Минске тоже. Например, я стараюсь покупать куриные яйца не в магазине, а у фермеров, сказывается семейная жизнь и новые привычки.

— На Комаровке?

— Нет. У меня был человек, который продавал на Комаровке. Но теперь, чтобы там купить, нужно делать предзаказ, чтобы товар привезли через два дня. Такие схемы, как будто я у него оружие пытаюсь купить. Слишком сложно.

Еще меня удивили сумасшедшие экомаркеты типа «Пастернак». После первой статьи о рынке «Завод» на TUT.BY многие люди написали странные отзывы о том, как у нас будет дорого. Но никто не говорит о том, что маленькая точка будет стоить около 200 долларов, а на «Пастернаке» за 2 дня люди платят за аренду принципиально дороже. Но люди приходят туда, а значит есть спрос на такие продукты, как более качественный хлеб. И такое должно быть не раз в две недели, а всегда.

 

Или, например, фудкорт. Я в принципе давно топлю за монопродукт – научись делать хорошо что-то одно, не надо гнаться за всем сразу. Возможно, ты гениален и можешь делать все, но вероятность этого крайне мала. Есть в Японии великий сушист, который получил звезды Мишлен работая в маленькой точке в несколько метров – он 20 лет подряд делает одни и те же суши, несколько видов роллов, но делает это идеально. Так и мы хотим сделать какое-то количество точек, где будут торговать монопродуктами. Это возможно реализовать только на такого формата фудкорте.

— Давай попробую оправдать комментаторов TUT.BY. Они думают так: качество сервиса растет – за это требуют больше денег, чем на Комаровке, потому что стоимость аренды выше.

— Почему? Аренда будет меньше, чем на Комаровке. Вот комментаторы как раз, не зная входных данных, делают выводы, основанные ни на чем.

— То есть, продукты на «Заводе» будут дешевле?

— Я думаю, в схожих категориях они будут дешевле. Просто все знают, что существует Комаровка. К ним можно попасть, заняв очередь за три года. А поскольку у нас аренда будет ниже, будет еще большая возможность выбора. Мы сможем сдавать только тем фермерам, которые смогут продавать товар высокого качества по определенной цене, не дороже. Часто на Комаровке продукты продаются без ценника, где-то тебя обманут. Мы же хотим построить более честную экономическую модель.

— Ты можешь гарантировать, что ценник не будет выше, чем на Комаровке?

— В одинаковых вещах – да. Но давайте не будем сравнивать зеленые помидоры из Украины и большие азербайджанские. Я уверен, что, например, цена на клубнику у нас будет ниже, чем на Комаровке.

Про фудхантеров и советы молодым рестораторам

— Ты открываешь «Завод» с создателями Гастрофеста. Гастрофест – хорошая штука для ресторанного движения?

— Да. Она как «Бизнес Молодость» – сеет зерна в сознания людей. Только сама по себе «Бизнес Молодость» дрянь полная, огромное шарлатанство. Но у 70 из 100 человек появляется мысль попробовать что-то сделать. 10 из этих 70 выкидывают деньги на какой-то бизнес-интенсив – это плохая сторона. А вот у остальных 60 появляется вера в себя.

«Гастрофест как Бизнес Молодость — сеет зерна в сознания людей»

Кто-то завтра сделает первый шажок, оступится, но начнет делать эти шаги. То же самое и Гастрофест, только без негативных сторон. Многие люди, которые ходят на Гастрофест, в первый раз выходят из дома поесть, и им становится не так страшно.

Сам я не хожу на Гастрофест. Я знаю, что могу прийти в эти заведения в другое время и заказать похожие на акционные блюда. Гастрофест накладывает на тебя определенные обязательства. Люди приходят как электричками. Ты должен все это закрыть определенным количеством еды. Технологически сделать это очень сложно. Я слышал, многие заведения отдают сеты за полтора-два часа. Зачем мне этот стресс за мои деньги?

 

— А как владельцу заведения – прибыль увеличивается?

— Не скажу, что экономически это интересная история. Возможно, только для тех заведений, где в обычное время вообще нет людей. Не могу сказать, что у нас как-то меняется оборот. Но мы участвуем в Гастрофесте, это прикольно, хорошая возможность проверить свою кухню.

— Когда люди выходят в город и сами пробуют блюда, это хорошо. А как ты относишься к фудхантерам и фудблогерам, которые навязывают свое мнение всем остальным?

— Интересный вопрос, потому что я дружу с некоторыми блогерами (улыбается). Мне нравится, что делают koko.by, они огромные молодцы. Они тратят огромное количество времени, делают это с большим количеством юмора и сарказма, вкладывают много души. Мне, как ресторатору, не нравилось, что они в начале искали только недостатки, когда развивали проект. Сейчас они дают более взвешенную оценку, рассказывают, что хорошо и что плохо. Конечно, людям больше нравится читать про плохое, но так не бывает, чтобы было только очень плохо или очень хорошо.

Они тоже популяризируют культуру похода в заведения. Сказать, что я с чем-то согласен или не согласен, не могу – у них своя точка зрения, достаточно обоснованная. Она гораздо более весомая, чем у многих молодых блогеров. Этой оценкой, судя по Instagram, пользуются 250 тысяч человек. Видимо, это плюс для развития общества.

— Если все-таки молодой парень или девушка хотят открыть свое заведение, с чего посоветуешь начать?

— Я начну с другого. На днях прочитал замечательную статью о том, что в Москве пришел конец эпохи небольших концептуальных заведений. Ты молодец, если умеешь жарить котлету лучше, чем крупное заведение, но ты не умеешь считать экономику. Важно понимать, что в первую очередь это бизнес, и только во вторую – творчество. Все эти истории с крафтовыми булочками строятся на творчестве, а не на бизнесе. Все поиграли в него, посмеялись, а потом взялись дружно за руки и пошли [отсюда].

Мальчикам и девочкам, которые хотят открыть свое заведение, я бы посоветовал пойти поучиться в БГУ на факультет экономики. Все эти истории, когда ты приготовил самый вкусный смузи и решил его продавать, в Москве уже не нужны. В Беларуси они еще работают, но скоро тоже будут не нужны. Я всегда говорил, что шеф-повар в первую очередь шеф, а только во вторую – повар. По поводу всего ресторанного бизнеса можно сказать то же самое. В первую очередь – бизнес, расчеты, отношения с поставщиками и так далее. А потом уже то, как красиво ты посыпал свой морковный суп стружкой чего-нибудь.

 

— Как тебе кажется, куда будет двигаться сфера общепита в Беларуси?

— Я думаю, будут появляться некие гастропространства. Они позволят поиграть в монопродукты, что точно является трендом. Мне очень нравится тренд на более здоровый фаст-фуд. Вообще я скептично относился к местам с бургерами, сэндвичами. Но думаю, в ближайшее время будет трендом, когда люди быстро подбегают, хватают бургер и едят на ходу. Если смотреть на формат кофеен, они перейдут от хипстерских бутербродиков, завернутых в красивую бумажку, во что-то понятное, что ты просто схватил и побежал есть в офис. Это формат Starbucks. Я думаю, постепенно это переформирует кофейный рынок – вместо австралийского лунго тебе будут делать нормальный быстрый кофе, к которому дадут простой и сытный сандвич.

— А как думаешь, в Беларуси все будет хорошо?

— Бесспорно.

 

— Вино: белое / красное?
— Белое.

— Pinky Bandinsky / Bistro de Luxe?
— Дома поем (улыбается).

— McDonald’s/ KFC?
— Мак.

— Что важнее в заведении: атмосфера / еда?
— Атмосфера.

— Новосибирск / Минск?
— Минск.

— ЛСП / Макс Корж?
— Корж.

— Koko.by/ Мишлен?
— Koko.by.

— Лучший ресторан Беларуси?
— Не знаком (смеется).

— Главная проблема в работе с официантами?
— Разница в возрасте, разница в менталитете.

— Самое странное место, где тебе доводилось просыпаться?
— В степи Монголии в войлочной циновке, когда юрту сдуло.

— Твоя главная черта?
— Сумасбродство.

— Твоя нелюбимая черта в людях?
— Глупость.

— Посоветуй книгу почитать.
— «Атлант расправил плечи».

— Продолжи фразу: «В Беларуси не хватает..»
— Солнечных дней зимой.

— Если бы мог встретиться с любым историческим персонажем, кто бы это был?
— Леонардо да Винчи.
— О чем бы поговорил?
— Да просто интересно понять. Про него столько легенд, историй – что у него было в голове? Слишком много домыслов.

 

 

— Денис Докин через 5 лет: что бы ты хотел, чтобы у него изменилось?

— Я не знаю. Не люблю смотреть в будущее с точки зрения того, что бы я хотел изменить в себе. Живот убрать.

— Это снаружи. А внутренне?

— Чуть больше свободного времени для себя. Чуть больше спокойствия, чуть меньше вспыльчивости. Про дела я бы вообще не хотел думать. Каждый раз, когда начинаешь прогнозировать, все складывается с точностью до наоборот.

— Денис Докин через 35 лет: каким бы ты хотел его видеть?

— Он вышел на верхнюю террасу своего домика на Лигурийском побережье, посмотрел, допил бокал шампанского, спокойно спустился к бассейну, проплыл и пошел спокойно в какую-то маленькую лавку в городе покупать продукты на завтрак.